Не хочу жениться! - Мария Сакрытина

Василиса внимательно изучила карту и попыталась вспомнить, что за зайчики могут ее ждать в академии. Никаких предположений не возникло. Зато прямо перед ней, спиной к карте, появился старичок в черной мантии, расшитой веселыми золотыми звездами. Оглянулся, посмотрел на надписи, поцокал языком:

— Что творят, что творят!.. Девушка, а вам кого?

— Мне «куда». — Василиса ткнула пальцем в «Твой кошмар тут». — И, кажется, сюда.

Старичок прищурился, и Василиса почувствовала себя странно: как будто у нее в голове кто-то щекочется.

— И то, что вам обещают там кошмар, вас совершенно не смущает? — полюбопытствовал старичок, пока Василиса отслеживала дорогу от «Вы здесь» до «Твой кошмар тут».

— Не-а, — задумчиво отозвалась Василиса. — А где у вас приемная комиссия?

— Ну тогда вам точно туда, — усмехнулся старичок, кивнув на «Кошмар». — Только она уже месяц как не работает…

Василиса пожала плечами и направилась к «Кошмару»: по лестнице «мук» к третьему зданию слева. Оно ничем примечательным не отличалось, разве что было ниже, чем остальные, почти не украшено и над входом имело надпись: «Оставь надежду всяк сюда входящий». Дальше наличествовала подпись: «Ваш ректор». И приписка: «Вы точно уверены, что вам сюда?»

Василиса хмыкнула и толкнула дверь.

Пола не оказалось. Вместо него зияла черная-пречерная пропасть, а на стене напротив было накорябано красным: «Ну я же предупреждал». И снова: «Ваш ректор».

Василиса подалась назад и аккуратно закрыла дверь. Осмотрелась… Когда вдруг слева от нее из маленькой дверцы в подвал вылетел юноша, весь объятый пламенем. Следом выскочила женщина, сильно напомнившая Василисе ее гувернантку. Ту, с которой не срослось.

— Чтоб я тебя больше не видела! — завизжала она фальцетом.

Юноша покатился по земле прямо к ногам Василисы, не переставая при этом жалобно стонать:

— Ну пожа-а-алуйста! Ну еще одну пересдачу! Я правда учил!

— Изыди! — рявкнула «гувернантка» и попыталась закрыть дверь. Однако Василиса успела схватиться за ручку и дернуть на себя. «Гувернантка» тоже подергала дверь, нахмурилась, смерила девушку брезгливым взглядом и выдохнула: — Ну а вам чего?

— Мне на факультет боевых магов.

Последовала пауза, прерываемая только жалобными стонами студента:

— Ну правда-а-а учи-и-и-ил!

— Еще одна, — вздохнула наконец «гувернантка», оглядывая Василису с ног до головы. — Господи, ну и вкусы у современной молодежи… Идем, провожу.

Студент тем временем потушил пламя и, дымясь, кинулся обратно.

— Ну Аристида Годдиевна, ну пожа-а-алуйста!

Василиса не могла не восхититься его упорством: даже ее женихи, напуганные князем, замком и слугами-зомби, после пламени виверн так не стремились вернуться к невесте.

«Гувернантка» же поскорее захлопнула дверь, в которую тут же поскреблись.

— Это же единственный мой «неуд», Аристида Годдиевна! А так я отличник! Вы не можете со мной так поступи-и-ить!

— Еще как могу, — откликнулась «гувернантка». — Девушка, ну чего же вы ждете? — бросила она замершей на первой ступеньке Василисе. — Идемте.

— Я для вас все! Ну все! — стонали за дверью. — Ну пожа-а-алуйста! Все сдела-а-аю, только дайте сда-а-ать!

— А вот это ты зря предложил, — пробормотала «гувернантка» и рявкнула: — Звезду с неба хочу! Полярную! Завтра же!

Василиса невежливо присвистнула.

За дверью задумчиво затихли. Потом осторожно предложили:

— А может, цветами и шоколадкой обойдемся?

— Да чтоб тебя сожрали на следующем же практикуме! — оскорбленно отозвалась «гувернантка» и, обойдя Василису, заторопилась наверх.

Внизу за дверью так и стонали: «Ну пожа-а-алуйста!» Однако все тише и тише… А винтовая лестница все кружила и кружила — Василиса успела выдохнуться и подумать, что вот ее-то и надо было назвать «Муками».

Потом «гувернантка» распахнула перед Василисой дверь в длинный коридор, битком набитый женщинами самых разных возрастов. И все они были, как говорится, в положении.

— Вставайте в очередь, — бросила «гувернантка» и попыталась уйти.

Василиса подалась назад и схватила ее за рукав.

— Это все на поступление?

— Какое поступление? Они на пенсию. — «Гувернантка» посмотрела на Василису как на дурочку.

— Уже? — удивилась Василиса. Самой старой из претенденток было лет сорок, не больше.

— Уже, — фыркнула «гувернантка». — Женихов ждут. С боевого факультета. Со стипендией. А ты что, не такая?

Василиса ничего не поняла, но покачала головой.

— Я учиться здесь хочу. А пенсию мне не надо. Если только стипендию.

«Гувернантка» снова смерила ее изумленным взглядом.

— Приемная комиссия уже месяц как не работает. Набор закончен, милочка. — И вздохнула: — Ну вот, зря только на эту верхотуру тащились…

Василиса вспомнила лестницу и подумала примерно то же.

— Ладно, провожу тебя к декану, раз уж пришли, — продолжала «гувернантка». И, строго глянув на Василису, предупредила: — У тебя еще пара секунд, чтобы передумать.

— Не дождетесь, — отозвалась Василиса.

«Гувернантка» пожала плечами и, втолкнув Василису в коридор, потащила ее к единственной двери в глубине. Девушки с животами пытались взять ее штурмом — или хотя бы вынести — и трясли при этом какими-то свитками. А еще кричали. Громко — так, что у Василисы уши заложило.

Но «гувернантка» всех переорала:

— А ну расступились, а то я за себя не отвечаю! — И загорелась. В прямом смысле. С ног до головы, как до этого студент. Даже привыкшей к отцовским экспериментам Василисе сделалось не по себе.

А вот девицам не сделалось.

— Вас тут не стояло!

— Очередь надо было занимать!

— Мы тут с ночи ждем!

— Куда без номерка?!

— Мне только спросить, — огрызнулась «гувернантка».

— Нам всем только спросить, — разноголосо ответили ей. — А ну, куда прешь!

Но «гувернантка» уже протолкалась к двери, дернула ручку и пихнула Василису через порог.

Дверь за ними с громким стуком захлопнулась, и наступила тишина — особенно звонкая после криков в коридоре.

— Я еще не звал, — прервал ее чей-то скучающий голос.

Василиса огляделась и поняла чей. В кабинете, большую часть которого занимали два письменных стола, а у стен притулились стеллажи, ломящиеся от свитков, ближе всех к двери стоял молодой человек лет тридцати. Стоял на коленях, приложившись ухом к животу тихонько всхлипывающей девицы в сарафанчике. Живот у девицы выдавался сильно — настолько, что неискушенная в процессе деторождения Василиса заподозрила проклятие.