Восставшая из пепла - Танит Ли

Разбойник толкнул меня через низкую арку. Под босыми ногами у меня лежала мостовая, все еще теплая. Вокруг валялись разбросанные кости и огрызки яблок, и один-два пса с надеждой обнюхивали их. Девушка с черными волосами отплясывала, с притоптыванием вращаясь бесконечными кругами, и золотые браслеты у нее на руках походили на огненные кольца какой-то горящей планеты.

Сидевший в противоположном конце на полосатом коврике, словно горный король, каковым он, собственно, и был, Дарак поднял голову. Вокруг него расположилось несколько разбойников и девица, помещенная подобающе далеко за низким столом. Я узнала ее: та, другая, спустившаяся с ним с холма, в черно-желтых шелках.

Теперь разбойник стал рьяно толкать и гнать меня. Мы приблизились к столу — интригующему предмету меблировки из какого-то светлого легкого дерева, покрытому в избыточной мере резьбой, определенно краденому, явно таскаемому с собой как символ богатства, власти и хорошего вкуса Дарака. Дарак вежливо улыбнулся.

— Богиня наконец испытывает голод, — заметил он. — Присаживайся тогда и ешь.

— Я не могу есть при других, — отказалась я.

— Конечно, твоя священная маска. Тогда сними ее.

— Моего лица никто не должен видеть. Разве ты не помнишь этого, Дарак?

Мой голос, такой холодный и ясный, был моей последней силой. Я теперь слабела, испуганная, рассерженная и сбитая с толку. Со всех сторон до меня доходила вонь от еды и спиртного, и, похоже, не виделось никакого спасения.

— Мы не боимся, богиня.

Он перестал смотреть на меня, очищая фрукт. При всем его рассиживании здесь, он был не из тех, кто любит сидеть спокойно. Я пожелала ему смерти, но не достаточно сильно.

— Брось, богиня. Нам ясно, что тебе надо скрывать. Ты альбинос — белые волосы, белое лицо. И глаза тоже — хотя прорези маски отбрасывают на них хорошую тень, никакого цвета не видно. Итак, хватит притворяться. Садись и ешь.

Он слегка кивнул; я едва увидела этот кивок. Но здоровенный скот у меня за спиной захихикал, как ребенок, и смахнул мне кончиками пальцев волосы, подбираясь к крючкам маски.

Нет, клянусь всем содержимым моей пропащей души. Мой позор не будет явлен в этом их вонючем логове.

Стремительно обернувшись, я нырнула под его руку. Моя стопа, длинные пальцы которой сжались словно кулак, взметнулась вверх и ткнула его точно в пах. Изо всех сил. Я видела, для чего эти твари, полуживотные, использовали свои гениталии, помимо их истинного назначения, и испытывала откровенную и жестокую брезгливость. Он заорал, согнулся пополам и упал, и я поняла, что сделала для него достаточно.

Я снова повернулась к Дараку: тот выглядел удивленным.

— Ну, — только и сказал он и умолк.

Я воспользовалась преимуществом за секунду до того, как станет слишком поздно, пока он пребывал в растерянности перед своей ордой.

— Ты вождь этих людей, — обратилась я к нему, — и поэтому имеешь право. Я покажу тебе то, чего нельзя видеть никакому другому человеку. Наедине. Тогда можешь судить сам.

Я почувствовала тошноту, когда сказала это, тошноту и тоску, и уже стыдилась. Но я знала, что требовалось сделать.

Миг спустя он улыбнулся.

— Почетно, богиня, увидеть наедине то, на что никому другому нельзя смотреть.

Некоторые из них расхохотались, и принялись отпускать разного рода нелепые примитивные шуточки насчет полового акта.

Один нагнулся к Дараку и настойчиво попросил:

— Позволь и нескольким из нас пойти с тобой. Не доверяй этой суке.

Дарак поднялся и потянулся. Большие мускулы заиграли под бронзовой кожей.

— В день, когда Дарак побоится пойти с девчонкой в лес, можете подыскивать себе нового вожака.

Он подошел ко мне, взял меня за руку и вывел со двора, идя большими шагами так, что я спотыкалась и мне приходилось бежать, чтобы не отстать от него. Разбойники позади нас смеялись, все, кроме того, которого я пнула: тот стонал и плакал на земле.

Мы зашли на ужасную мертвую землю неподалеку от озера. Большие участки обгоревших деревьев, хрупких, но все еще стоящих; ночной ветер ломал их ветки и нес мелкую черную пудру нам в лицо. Только вода казалась чистой. Всходила луна, красная и смазанная с одного края, словно она подтаяла и стала ущербной.

В некотором смысле я была удивлена, что он не повалил меня на землю и не поимел, как только мы вошли в этот ужасный лес. Он был разгорячен, немного испуган, сам того не сознавая, сексуально возбужден, как чувствовала я. Он все еще держал меня за руку, и теперь я высвободила ее. — Здесь достаточно далеко для богини? — спросил он с язвительной вежливостью. Я гадала, не спросит ли он вслед за тем, так же ехидно и застенчиво, не расстелить ли ему для меня плащ?

— Нет, — сказала я, — чуть дальше. Есть место для всего, но это не то место.

Я шла теперь впереди, к берегу. Мне помнились большие острые камни, которые я видела там.

Шагая по пеплу вперед, по направлению к воде, я попросила его:

— Оглянись вокруг нас. Убедись что здесь никого нет.

— Посмотри ты, богиня, — предложил он. — Твои бессмертные глаза должны видеть получше моих.

И поэтому я посмотрела. А затем припала к земле, сделав ему знак сделать то же, вытягивая руку словно для того, чтобы опереться, и находя не глядя настолько идеальный камень, что я могла б намеренно подложить его здесь. Моя правая рука легла на крючок маски, и он смотрел, завороженный, наперекор себе: старое гнилое суеверие снова одолевало его. Дышал он учащенно, глядя мне в глаза, и моя левая рука метнулась вперед, и камень ударил его по лбу около виска. Удар должен был оказаться достаточно сильным, чтобы убить его, но наверное я сама была в таком же неустойчивом положении, в каком был он; кроме того он в последний миг понял и попытался броситься в сторону, и оказался очень проворен и силен. В любом случае мне было трудно убить Дарака: он значил для меня больше, чем мой гнев позволял мне понять.

Поэтому удар получился неудачным. Он оглушил его, а не убил, и он упал набок, и щетина на его широких скулах выглядела очень длинной. Я поднялась и побежала от него, как преследуемая кошка, спотыкаясь в темноте.

Но камень почему-то по-прежнему был у меня в руке. Похоже, я не могла выпустить его, и это замедляло мое бегство. Я не понимала толком, зачем я цепляюсь за него, но, думается, я знала, что он погонится за мной, и тогда мне опять понадобится защищаться. И, похоже, держа его, я так замедлила свой бег, что Дарак мог догнать меня, готовую в тот же миг, как он догонит, драться с ним.

Этот двойной импульс затуманил мне мозги, и хуже того, мой голод набросился на меня, словно зверь. С подгибающимися коленями, ощущая головокружение, я обнаружила наконец, что нахожусь неподалеку от края воды, направляясь обратно к вулкану. Поняв это, я остановилась, тяжело дыша, повернула в сторону и попыталась подняться по склону. К этому времени я должна была порядком удалиться от деревни. Но пепел, голая почва и сланцевая глина осыпались у меня под ногами, и я заскользила, извиваясь, вниз, кое-как цепляясь свободной рукой и создавая такой шум, что не услышала шагов позади меня, пока не стало чересчур поздно. А когда услышала, то обернулась, и там стоял он.