Женить нельзя помиловать - Вячеслав Шторм

— Ребята, я просто в восторге! — отметила Элейн. — У вас, я так понимаю, от вопросов голова пухнет, и при этом никто не стал портить нам аппетит. Хвалю!

— Спасибо, конечно, ваше мажество, — хмыкнул Римбольд, — но просто мы уже ученые. Из вас же, когда вы не хотите, слова не вытянешь!

— Есть такое дело. Ну вот, теперь мы со Стеф в вашем полном распоряжении. Итак, с чего начнем?

— С начала, — кивнула Глори. — Вы давно знакомы?

— Очень. Буквально со школьной скамьи.

— С университетской, — поправила Стефания.

— Ой, да какая разница? В общем, давно. Точную дату не скажу, а то вы испугаетесь.

Тоже мне, нашла пугливых! Будто я не понимаю, что эти красавицы вполне могут оказаться постарше моего дедушки…

— И ты с самого начала знала, что яйцо у Стефании, могла перенести нас к ней за две минуты или, что еще проще, принести его сама?

Магесса прищурилась и взглянула на Глори через бокал вина:

— Тут не один вопрос, а целых три. Да, я знала. Да, чисто теоретически, могла и то, и другое.

— А практически?

— Практически куда сложнее. Видите ли, мы со Стеф не разговаривали на пять лет меньше, чем знакомы.

— В смысле? — не понял я.

— В смысле — поссорились, — мягко пояснила Стефания.

— Угу. Вдрызг, — поддакнула Элейн. — На последнем курсе университета, за пару месяцев до окончания. Дело чуть не дошло до полномасштабной магической дуэли, но профессора нас вовремя растащили.

— Что же вы не поделили?

— Звание королевы выпускного бала, разумеется.

— А что, разве королеву не назначают непосредственно на балу?

— Дай я расскажу, — попросила Стефания. — Значит, так. Сидим мы как-то с лучшей подругой Элли в университетской библиотеке и готовимся то ли к семинару, то ли к коллоквиуму. А мимо идут декан нашего факультета, мастер Гед…

— Мы его еще Гадом звали, — подхватила Элейн. — И правда, другую такую сволочь еще поискать надо. Лучше бы он из своего лабиринта не выбирался, Тесей недоделанный!

— Ты еще скажи — минотавр! — прыснула Стефания.

— А что! Ты его рожу помнишь? Истинную, а нету слащавую личину, что господин декан на людях носил? И как такому было рога не наставить?

Магессы явно пустились в воспоминания. Я бы, конечно, с удовольствием послушал, но когда из трех слов понимаешь в лучшем случае одно…

— Значит. Гед и еще пара профессоров… — правильно растолковав выражение наших лиц, продолжила Стефания.

— Трое, — опять вклинилась Элейн. — Гессер Светлый, Гиннес Темный и Тинькофф Никакой!

— Слушай, хватит перебивать!

— Молчу, молчу…

— И вот как раз в тот момент, когда они проходят мимо нашего стола, декан возьми да и скажи так задумчиво: «Обе хороши. Но ведь королевой бала обеих не сделаешь…» И дальше идет как ни в чем не бывало. Проходит пара минут, и тут Элли…

— Стоп! Почему сразу Элли? — возмутилась Элейн.

— А кто? Я, что ли?

— Ну ладно, ладно, не важно. Ты — мне, я — тебе, как говорится…

— Это точно. А потом — опять ты мне, и по кругу. От мелких пакостей — к крупным, от крупных пакостей — к настоящим подлостям, а от них и до откровенной войны дело дошло.

— Это когда ты мне шпаргалку подменила? И я при всем честном народе вместо сильфа инкуба вызвала?

— А ты мне вместо моего котла урановый втюхала! И мирный атом чуть пол-университета не разнес!

— А ты…

— А ты…

Магессы вскочили на ноги и скрестили взгляды не хуже мечей. Честное слово, за малым искры не посыпались!

Римбольд и Шлема, после пробуждения под елью старавшиеся держаться вместе (это гном-то с лепрехуном! Кому другому скажешь — на смех поднимут!), тут же в свои кресла вжались. Да и мне, что уж греха таить, тоже не сильно комфортно стало. Кому охота разъяренному магу под горячую руку попасть? Тем более — под горячую молнию…

— Что, испугались? — неожиданно подмигнула нам Элейн. — Вот так мы в те времена развлекались, правда, Стеф?

— Ага! — с улыбкой кивнула та. — И ведь сколько лет прошло, а как будто вчера… Давай, Элли, за юность и дружбу! До дна!

Магессы звякнули бокалами, осушили их и поцеловались. Я украдкой вытер пот со лба, а Римбольд проворчал что-то про дурацкие шутки, после которых сухих штанов не напасешься.

— А дальше что? — Глори, похоже, единственная из всех нас не попалась на удочку.

— А дальше — последние экзамены, вручение дипломов с автоматическим зачислением в Гильдию и — бал. Цветы и зеркала, шелк и атлас, гордые родственники и счастливые кавалеры — ну, вы меня понимаете. И вот залезает декан на трибуну и вещает: «Дорогие коллеги. Настало время подвести итоги и назвать самую достойную магессу этого выпуска». И замолчал так многозначительно. Ну, тут все взгляды, понятное дело, на нас с Элли остановились. Даже горгулий на балюстраде Университета ясно, что все прочие девчонки нам не соперницы. Декан откашлялся и продолжает: «Позвольте представить вам нашу королеву бала — мисс Татьяну Гроттер!»

— Ох, что тут началось! — подхватила Элейн. — Свист., смех, крики, топот… И немудрено. Гроттер, дурищу, у которой всех достоинств — отдаленное родство из серии «седьмая вода на киселе» с самим Четырехглазым Гарри, лишь по большому блату в Университет приняли. Если она в чем-то первой и была, так только в наушничестве да еще насчет вкусно пожрать. А тут — такое. Похлопала она глазами своими коровьими, похлопала и в обморок рухнула. Мы со Стеф размышляем, кого первым прикончить — Гада, Гроттер или друг друга. Одно радует: декан, паразит, голос сорвал, призывая к спокойствию. Так что его спич заканчивать профессору Гессеру пришлось. «Мы, говорит, премного извиняемся перед всеми за свою шутку. Разумеется, мисс Гроттер не заслуживает звания лучшей выпускницы, но не заслуживают его и Стефания с Элейн. Спорить нечего, по красоте и мастерству им сегодня в этом зале равных нет, да вот только красота и мастерство для магессы — это еще не все. Добрее надо быть и человечнее, дружбу на звания не менять, а если и возвышаться, то не за счет унижения другого. Мы — Иные, только во Тьме — Свет… ой, это я не из той оперы… В общем, слушайте решение ректората: в этом году королевы бала не будет.

Вообще!»

И опять вопли, и опять свист, и опять Гроттер, которую только-только в чувство привели, рушится на пол. А мы со Стеф — в дверь. Какой уж тут, к бесу, бал, когда так при всем народе унизили?!

«Давай, говорю, подруга, хоть для себя раз и навсегда выясним, кто круче!»

«А тут и выяснять нечего! — слышим за спиной ехидный голос профессора Гиннеса. — Потому как круче — горы». Оборачиваемся — мать честная! — практически все профессора тут. И, судя по всему, накладывают на нас какое-то могущественное заклятие. А как закончили, вперед декан выползает и сипит: «Эх, девушки! Мы-то думали, что происшедшее вас хоть чему-то научит, да, видно, рано вас взрослыми посчитали… Ну ничего, какие ваши годы… Одним словом, брысь отсюда! И если в ближайшие десять лет задумаете друг другу какую-нибудь пакость учинить, помните: по вам же в десятикратном размере ударит. Это я вам лично обещаю».