Черные сны - Павел Корнев

— А стоит ли? — заволновался водитель. — Давайте просто отвезем…

— И какой нам с того понт? — фыркнул Хобот, потер длинный нос, которому и был обязан прозвищем, и наклонился ко мне. — Год назад ты шлялся у Лудина в компании с каким-то придурком и взял у него бумаги, где они?

— Что? — не сразу понял я, о чем речь. — Какие бумаги?

— Броню не включай, — скривился Кузьмин. — Мы пока тебя еще пальцем не тронули, но будешь тупить — за этим дело не станет.

— Вообще не понимаю, о чем ты, — лихорадочно решая, как быть, ответил я. Они ведь действительно меня пока еще не били. Ну может, пару раз пнули, злость сорвали. Но это только начало. — Ты объясни нормально!

— В том декабре в окрестностях Лудина был? — скрипнул зубами Кузьмин, все же решив пока обойтись без мордобоя.

— Был, — не стал отпираться я. Знать бы, кто Хоботу капнул. И вот еще что непонятно — судя по полушубку, он все так же в Патруле лямку тянет, но с какой стати ему бумаги Жана сдались? Или это со стороны заказ? Да нет, вряд ли. — И что?

— Человечка там одного встретил?

— Какого еще человечка? — заартачился я.

— Не свисти — встретил. — Скорее всего Кузьмин и сам не знал, о ком речь, и это наводило на определенные размышления. — От горожан вы вместе сбежали. Вот у него бумаги ты и забрал.

— Да какие еще бумаги? Не было ничего такого! — уперся я на своем. Может, на пушку меня берут?

— Я тебе предлагал по-хорошему?! — наклонившись, резко пробил мне в грудину патрульный. — Где бумаги, сволочь?

— Какие бумаги? — откашлявшись, прохрипел я.

— Где они?!!

Пинок пришелся в солнечное сплетение, я обмяк и повис на наручниках.

— Не брал ничего…

— Где? — Мотнувшаяся от удара коленом голова врезалась в борт фургона и у меня из носа хлынула кровь. — Где, я тебя спрашиваю?

— Хватит его бить уже! — завопил водитель. — Убьете на хрен!

— Не убьем, — зло оскалился Хобот. — Где бумаги?

— Не знаю, — просипел я, решая, как выпутываться из этой ситуации. Пока мне еще ничего не отбили, но к этому все и идет. Рассказать про сектантов? Нельзя — либо не поверят и до смерти забьют, либо поверят и убьют сразу. Хотя могут и отвезти куда-то, что-то такое в их разговоре промелькнуло. Может, их и не просили ничего из меня выбивать? Инициативу проявить решили?

— Хватит! — неожиданно рявкнул водитель. — Кто потом от крови машину отмывать будет?

— Ты, — удивился странному вопросу Ринат. — Кто еще?

— Офигели, что ли? — разозлился парень. — В общем так: или везем его сдавать, или берете инструменты и убираетесь из машины.

— А что у тебя есть? — заинтересовался Хобот.

— Стандартный набор.

— Сгодится, — гаденько заулыбался Ринат. — Поехали?

— Идея неплохая, но Валера заартачится, — нахмурился Кузьмин.

— Зови — уболтаем, — предложил толстяк.

— Эй, хорош, — забеспокоился я. И было от чего: если начнут пытать, то уже точно не остановятся. — Не знаю я ничего. Давайте разбежимся и без обид, идет?

— Мы бы разбежались, да только свистишь ты, — оторвался от чемоданчика с автомобильными инструментами Хобот. — Веришь — нет, но хоть ты и подонок, мне пытать тебя радости никакой. Только время тратить.

— Скажу, где бумаги, отпустите? — поежившись от вида ржавых плоскогубцев, уточнил я. Мысли в голове вертелись быстрее карусели, но из всех вариантов ни один не гарантировал хоть каких-то шансов остаться в живых. Если начну плести про знакомых — хоть и кого-нибудь из крутых типа Гамлета, — отвезут в укромное место, а потом уже за бумагами без меня отправятся. И что в итоге? Их либо грохнут, либо доступно объяснят, что ни про какие бумаги слыхом не слыхивали. При любом раскладе — крайне паскудная и долгая смерть мне обеспечена.

— Почему нет? — задумался Кузьмин. — Ты нам никуда не впился. Отдашь бумаги — вали.

— Я в том году в «Гавани» останавливался, — шмыгнул я разбитым носом. — Бумаги там, в вентиляционном коробе.

— Как туда запихнул? — сразу же решил проверить мои слова Ринат.

— Ножом решетку открутил.

— И не упали? — прищурился Хобот.

— Там выступ, бумаги в металлической коробочке, — ответил чистую правду я. — Триста шестой номер — езжайте и забирайте.

— Ключ где?

— На вахте.

— И кто нам его отдаст?

— Скажите — от Линева. — Насколько знаю Хобота, хрен он туда без меня пойдет. Ссыкливый.

— Кто такой Линев? — Кузьмин закрыл чемоданчик с инструментами и засунул его под сиденье.

— Человек, который мне номер бронирует, — на ходу начал изворачиваться я.

— Там не живет сейчас никто?

— Нет.

— Что насчет сюрпризов? — уставился на меня Хобот.

— Каких еще сюрпризов? — облился я холодным потом.

— Мало ли чего ты туда положить мог…

— Да нету ничего там! Самоубийца, что ли? — сплюнул я сгусток крови. — С вами же останусь.

— От тебя чего угодно ожидать можно, — почуял неладное Хобот. — С нами пойдешь, если что — первым сдохнешь.

— Зачем он нам? — удивился Ринат.

— Я его знаю, там запросто мина оказаться может, — уперся Кузьмин. — Хочешь, чтобы тебя потом от стен отскребали?

— Мы ж его на куски порежем! — обернулся к нам водитель.

— Ринату, думаешь, от этого легче будет? — усмехнулся Хобот. — Нет, Митя, этот гаденыш запросто такую подлянку устроить может.

— А почему сразу — Ринату? — набычился толстый. — Вот сам и иди туда. У меня такого приказа не было.

— Может, все же отвезем его? — засомневался водитель.

— Не ссы, прорвемся, — рассмеялся Кузьмин. — Зови Валеру и поехали.

До «Гавани» ехать было всего ничего, но дорога показалась бесконечной — наручники не сняли, и на каждой выбоине они, сдирая кожу, впивались в запястья. Руки затекли, голова кружилась, и это было хуже всего: если не успею очухаться, можно сразу по магазинам проехаться — урну для праха присмотреть. Так что придется терпеть…

Минут через десять микроавтобус заехал за «Гавань» и остановился у свалки.

— Ринат, сними с него наручники, — тут же распахнул боковую дверь Хобот.

— Давайте, я схожу, — предложил сидевший рядом с водителем Валера — тот самый долговязый парень, который засветил мне пистолетной рукоятью в лоб.

— Пойдем все вместе, — распорядился Кузьмин и, оглянувшись, осмотрел серую коробку пятиэтажного здания гостиницы. — Митя, мотор не глуши.