Афанасьева, стой! - Олеся Стаховская

– Безумно. Но что поделаешь, аффект.

– Аффект, значит.

– Семёнов!

– Что?

– Я думала, от горячей ванны мужчины расслабляются. Ну, ты понял.

– Так я и не напрягаюсь вроде.

– Ага, заметно!

Семёнов пошло хохотнул и потащил меня в комнату опровергать очередной миф.

– Кушать очень хочется! – жалобно заныла я, после того как он доказал свою состоятельность.

– Дай мне пару минут. Отдышусь. Такая нагрузка на сердце! Сначала попытка убийства. Потом сексуальное насилие. Страшный ты человек, Афанасьева.

– А говорил: красивая. Врал?

– Страшно красивая, – выкрутился парень и поднялся с дивана. – Я пошёл разделывать тушу мамонта. А ты пока достань нитки и иголки.

– Зачем?

– Будешь себе шубу из шкуры шить. Мамонтовую. Писк сезона.

Семёнов ушёл готовить мамонта, и я сразу же заскучала. Вообще-то он мастерски перевёл тему. Но пусть не надеется, что я забуду про его наглое враньё. К неприятному разговору мы всё равно вернёмся.

На кухне ждал накрытый стол. Кофе, яичница, бутерброды. Мой добытчик решил особо не заморачиваться сегодня.

– Ну, рассказывай, – потребовала я после утоления голода.

Семёнов подпёр щёку кулаком и с тоской во взоре уставился на меня.

– Понимаешь, я хотел как лучше.

– Не понимаю, – устало помотала головой. Все его оправдания начинаются именно с этой фразы. Он заботится о моём благополучии. Надоело, если честно. – Зачем ты врал?

– Чтобы ты всякие глупости про меня не придумывала.

– Значит, приют, ПТУ, Школа милиции – это всё твои фантазии?

– А что мне ещё оставалось, если ты смотрела на меня как на классового врага? Как ещё я мог растопить твоё ледяное сердце?

– Но теперь-то я достойна высокой чести знать правду?

– Достойна, – со вздохом согласился Семёнов. – Только не гони меня, пожалуйста, в ночь холодную, когда узнаешь правду.

– Тааак. Что там у тебя? Три судимости? Разбой, убийство, изнасилование?

– Если бы, – снова вздохнул парень. – Ладно. Будь что будет. Родился в Москве, учился в гимназии, закончил юрфак МГУ.

Я присвистнула. Спасибо что не МГИМО.

– Мама – преподаватель. Там же. В МГУ.

Ну, это понятно. Картина вырисовывается. Не самая приятная, к слову.

– Папа?

– Папа работает в одной конторе.

– А подробнее?

Название впечатлило. Крупный игрок на финансовом рынке.

– А кто у нас папа по должности?

– Директор, – очередной трагический вздох. – Но ты сильно не переживай. Он там не единственный директор. Не самый главный, в общем.

– И на том спасибо.

Папа у нас топ-менеджер очень серьёзной финансовой корпорации. Час от часу не легче.

– Прогонять не будешь?

– Подожди. Ещё не решила. А в Управление ты как попал?

– Работал в полиции. Это чистая правда. Была у меня такая мечта в детстве – спасать мир от плохих людей. Подрос, решил попробовать. После универа работал в следствии. Спустя какое-то время познакомился с Захаром Матвеевичем. Родители сначала пытались отговаривать, потом смирились.

– Только не говори, что до сих пор живешь с родителями!

– Ладно, не скажу, – тут же согласился парень.

– Так, Семёнов! Не уходи от ответа! Где ты живешь?

– У папы с мамой, – новый вымученный вздох. – А что? Квартира большая. При желании можно не пересекаться.

– Насколько большая? – поинтересовалась я с недобрыми интонациями в голосе.

– Ну, не очень большая. Так, средняя. Даже, я бы сказал, маленькая. По сравнению с теми хоромами, в которые мы с тобой наведывались по делу хапуна, крошечная. Развернуться негде.

Ага, маленький такой пентхаус где-то на задворках старой Москвы. Или в новостройках на проспекте Вернадского. Чтобы мама могла пешком на работу ходить. Этого я и боялась!

– Зачем я тебе, Семёнов? – тоскливо вопросила я.

– Ариш, ты чего? Не надо, Ариш!

– Твои родители меня не примут. Они, наверное, уже подыскали тебе выгодную партию с отличной родословной.

– Зачем ты так? Как будто я призовой кобель или жеребец орловской породы. Мои родители хорошие, вменяемые люди. Ты им понравишься. Давай не будем всё усложнять. Вот скажи мне, что изменилось, после того, как ты узнала правду?

– Всё изменилось, Семёнов. Всё!

– Учти, из квартиры не уйду. Ключи не отдам, – поставил перед фактом парень.

– Полицию вызову, – пригрозила я.

– Я сам полиция. Вызывали?

– Не юродствуй!

– А что мне ещё остаётся? Ариш, давай мириться, а?

– Опять?!

– Нет, ну ты снова всё опошлила! Только об одном думаешь. Сексуальная маньячка. Очень сексуальная!

– Не подлизывайся!

– Ариииииш, ты же меня простишь? Да?

От вкрадчивых интонаций по телу побежали мурашки. Сразу захотелось позабыть все обиды и перебраться к Семёнову на колени. Мне там так уютно! Возникает чувство абсолютной защищённости. Но не стоит поддаваться, Арина! Он тебе врал. А врать нехорошо. Даже если ложь во спасение. Правда рано или поздно наружу выплывет.

Умом я понимала, Семёнов прав. Во всём прав. Узнай я правду раньше, к себе бы точно не подпустила. Ну не верю я, что парень с такой наследственностью может всерьёз заинтересоваться обычной девчонкой. Небольшая необременительная интрижка – всё, на что можно рассчитывать в этом случае. Он же привык получать всё по первому щелчку. Он же с рождения забот не знал. Типичный мажор, одним словом. Ладно ещё его родители. Они берегов не теряли. Учитывая непростую историю построения капитализма в нашей великой державе, можно сделать вывод, что они всего добились сами. Своим умом, своими силами. При этом люди культурные, не побоюсь этого слова, интеллигентные. Разговор с мамой Семёнова позволил в том убедиться. Да и по Семёнову видно, в какой среде он рос и воспитывался. Несмотря на показную, именно показную, грубость и наглость, айтишник выделялся на общем фоне, как аристократ выделялся бы среди пусть и образованного, но крестьянства.

Да уж, Семёнов, задал ты мне задачку. И что теперь с тобой делать? Прогнать? Наговорить гадостей, да таких, что сам от меня шарахаться будешь? Нет, не могу. Подохну я без тебя. Вот как только выйдешь за порог, лягу на диван и подохну.

– Ариииш?

Нежное мурлыканье над ухом и сильные пальцы, разминающие мои окаменевшие плечи, прервали горестные думы.