Афанасьева, стой! - Олеся Стаховская

Работа. Загадочный мир кипящих страстей и смертельно опасных интриг. Мир, где рассыпаются в прах самые смелые мечты и рушатся в одночасье амбициозные планы.

– Арина, со своей стороны я сделала всё, что могла, – оправдывалась Катерина, вытащившая меня на перекур.

– Я тебе верю, – мои унылые интонации и похоронный вид заставили бы возрыдать мусорные баки, стоявшие неподалеку от офисной курилки, если бы у них были хоть какие-то зачатки человеческих чувств.

Катю проняло.

– Ну, правда, Арина! Я не виновата! Я задействовала все возможные рычаги. Даже к Копытину напросилась на приём. Но всё без толку. Меня саму эта ситуация бесит до крайности. Получается, я врала тебе. Но это не так. Я даже не предполагала, что подобное может случиться. Меня просто перед фактом поставили.

– Он чей-то знакомый или родственник?

– Похоже на то. Но у него неплохой опыт плюс знание английского.

– У меня тоже неплохой опыт и знание английского. А еще французского. И все необходимые документы, подтверждающие этот факт, в личном деле.

– Но у тебя нет связей.

– Господи! Связи! Да при чём тут связи? Это даже не руководящая должность! Просто громкое название – и ни одного человека в подчинении. Тот же функционал, только зарплата чуть выше. И за эту должность я самоотверженно пахала два года, веря красивым обещаниям. Два года! И что теперь? Никаких перспектив.

Должность руководителя проекта, которой я грезила с первого дня работы в конторе и которую мне, к слову, обещали после того, как я проявлю себя, уплыла из-под носа. Проявила я себя достаточно давно. Но обещанного повышения не было ввиду отсутствия в штатном расписании той самой должности. Мне каждый месяц торжественно клялись, что новое штатное вот-вот утвердят, и тогда… И я верила. Верила и вела себя, как тот ослик, который бежит за морковкой, болтающейся перед его носом на длинной палочке. И чем быстрее бежит ослик, тем быстрее удаляется от него морковка. А теперь морковку отобрали и вручили другому.

– Не горячись. Есть у меня подозрение, что этот ставленник, мать его, долго в руководителях проекта не просидит. На моё место метит, гад.

Офисные джунгли, в которых выживает… не сильнейший, нет. Тот, у кого есть протекция. Можно упахиваться и проявлять себя, но вожделенное место займет кто-то другой. Кто-то, кто и дня не проработал здесь, но в ком по тем или иным причинам заинтересовано руководство. И опасения Катерины не беспочвенны. Но ей-то что! Она в любом случае найдет работу не ниже начальника отдела. А я? Снова начинать с нуля? Снова доказывать, что могу? Что способна и достойна? И снова очутиться в такой же ситуации?

Семёнов говорит: моя проблема в том, что я недооцениваю себя. Не верю в свои способности и силы. И работодатель – о, этот мифический работодатель, которого никто никогда не видел, но о котором так много написано в Трудовом кодексе! – как хищный зверь, чувствует мою неуверенность и пользуется возможностью проехаться задаром. Зачем давать больше, если человек доволен тем, что уже имеет? А если недоволен, нужно задаться целью и искать. Прав он, конечно. Нужно искать, нужно доказывать. Но как не хочется снова погружаться в эти бесконечные собеседования, в разговоры с вынужденно вежливыми интервьюерами, в бесконечную гонку, где выигрывает не тот, кто действительно чего-то стоит, а тот, кто умеет грамотно себя продать. Мне так комфортно было в конторе. С Катериной. С клиентами.

– Катя, Ариша, привет! – обозначился возникший из ниоткуда Семёнов.

Он попытался было потискать меня. Мы же договаривались! Никаких проявлений чувств на работе!

Я бросила на парня злобный взгляд, и он тут же отдёрнул руки. Катерина с насмешливым интересом изучала нас. От неё не укрылись поползновения Семёнова, и вывод она сделала правильный. Поздоровалась с айтишником, сослалась на срочное задание и удалилась, показав мне большой палец из-за спины парня. Она одобряла мой выбор.

– Ты что такая кислая, душа моя? – поинтересовался айтишник.

– Похоже, придётся искать другую работу. Но не сейчас, естественно. Потерплю, пока пиявку не отловим.

– И это правильное решение! Давно пора. Не ценят тебя здесь. Хочешь поработать в сфере ценных бумаг?

– Не нужна мне твоя протекция! Я своим умом хочу. И могу.

– Так кто спорит. Работать будешь своим умом. Но работу получишь проверенным способом. Через постель. И протекцию отработаешь, – хмыкнул Семёнов. – План отработки обсудим вечером. Дома.

У меня руки зачесались, так захотелось ему двинуть. Еле сдержалась.

– Семёнов, не беси меня! Мне сейчас не до сарказма!

– Да ладно, Ариша. Я же пошутил, – дал обратный ход парень. – Вообще-то я по делу. На подвале сработала сигналка.

Я сделала большие глаза и выразительно скосила их в сторону стены жилого дома, где находился замаскированный мороком подвал. Сейчас, кстати, там была клумба с облетевшими кустами и печально поникшей травой. Никакого подвала.

Семёнов кивнул.

– Группа подъедет с минуты на минуту. Думаю, нам стоит поприсутствовать.

– Естественно! Хорошо бы поймать эту тварь, пока она ещё кого-нибудь не обнулила.

– Но ты будешь наблюдать за операцией вооооон оттуда, – парень махнул рукой в сторону нашего офиса и больших панорамных окон, которые его украшали.

– Это ещё почему? – возмутилась я. – Я такой же участник опергруппы, как и ты! И тоже хочу в этом участвовать!

– Обойдешься, Афанасьева! Хватит уже трепать мои нервы. Будешь наблюдать издалека и в бронежилете.

– Ага! Ты мне пистолет ещё дай! В целях самообороны.

– Я подумаю об этом, – согласился с моей идеей Семёнов.