Клетка короля - Виктория Авеярд

– Мисс Бэрроу, – произносит женщина.

Она крепкая, с мощной талией, на полголовы выше. Я смотрю на ее мундир, ища цвета клана, чтобы понять, кто же она такая.

– Ваше величество? – отвечаю я.

Мой ответ звучит как вопрос – да это и есть вопрос.

Она самодовольно улыбается.

– Жаль, что мы не познакомились раньше. Когда ты притворялась Мэриэной Титанос и еще не превратилась в эту… – она легонько касается моей щеки, заставив меня вздрогнуть, – в эту слабую девочку. Возможно, тогда я поняла бы, почему мой внук ради тебя отказался от королевства.

У нее бронзовые глаза. Красно-золотые. Которые я узнаю где угодно.

И хотя вокруг идут приготовления к свадьбе, шуршат шелка и клубятся облака благовоний, я возвращаюсь к тому ужасному моменту, когда король потерял голову, а сын – отца. А эта женщина потеряла их обоих.

Из глубин памяти – из тех дней, когда я убивала время, изучая историю, – всплывает имя. Анабель, из Дома Леролана. Королева Анабель. Мать Тиберия Шестого. Бабушка Кэла. Теперь я замечаю ее корону – в аккуратно собранных волосах поблескивают розовое золото и черные алмазы. Совсем маленький венчик по сравнению с тем, в чем обычно щеголяют королевские особы.

Она отводит руку. Тем лучше. Анабель – истребитель. Я не хочу, чтобы она дотрагивалась до меня. Она способна уничтожить человека одним прикосновением.

– Я скорблю о вашем сыне.

Король Тиберий не был добр ни со мной, ни с Мэйвеном, ни с большей частью собственных подданных – с людьми, которые жили и умирали в рабстве. Но он любил мать Кэла. Любил своих детей. Он не был злым. Просто слабым.

Анабель не сводит с меня глаз.

– Странно. Ты ведь помогла убить его.

В ее голосе не звучит упрека. Ни гнева, ни ярости.

Она лжет.

Зал Совета неярок. Только белые стены и черные колонны, мрамор, гранит и хрусталь. Он словно пожирает радужную толпу. Знатные гости, чьи платья, костюмы и мундиры сверкают всеми возможными цветами, устремляются к дверям. Они нажимают, торопясь войти внутрь, прежде чем королевская невеста и ее собственная свита торжественно двинутся через площадь Цезаря. Снаружи толпятся сотни Серебряных, слишком незнатных для того, чтобы удостоиться приглашения на свадьбу. Они ждут, стоя рядами, по обе стороны прохода, за спинами многочисленных солдат двух держав. Камеры, поставленные на помосты, тоже ждут. И вместе с ними ждет все королевство.

Стиснутая толпой на входе во дворец, я могу лишь заглянуть через плечо Айрис.

Она сохраняет хладнокровие и выглядит совершенно уместно здесь. Спокойная, как неподвижная водная гладь. Не знаю, как Айрис это выдерживает. Король-отец держит ее под руку, и его зеленовато-синее одеяние кажется особенно ярким рядом с белым рукавом свадебного платья. Сегодня на нем серебряная корона с сапфирами, как и на Айрис. Они не разговаривают друг с другом, сосредоточившись на площади, которую им нужно пересечь.

Шлейф в моих руках кажется жидким. Шелк такой тонкий, что вот-вот выскользнет из пальцев. Я держу его крепко, хотя бы для того, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. В кои-то веки я рада, что Эванжелина рядом. Она поддерживает другой край шлейфа. Судя по перешептываниям прочих фрейлин, это зрелище граничит со скандалом. Но зато люди смотрят на Эванжелину, а не на меня. Никого не интересует девочка-молния, лишенная своих искр.

Эванжелина ничуть не смущена. Зубы у нее сжаты, подбородок вздернут. Со мной она не разговаривает. Вот и хорошо.

Где-то трубит рог. И толпа откликается, разом повернувшись ко дворцу. Море глаз. Я чувствую на себе каждый взгляд, когда мы трогаемся с места. На крыльцо, по лестнице, в пасть к Серебряным зевакам… В последний раз я видела здесь толпу, когда стояла на коленях, в ошейнике, окровавленная, покрытая синяками, отчаявшаяся. Ничего не изменилось. Мои пальцы дрожат. Стражи теснят нас, Кошка и Клевер шагают позади – в простых, но приличных платьях. Толпа подается вперед; Эванжелина так близко, что ей ничего не стоит ткнуть меня ножом под ребро. Мне не хватает воздуха, горло перехватывает, грудь сжимается. Я с трудом сглатываю и заставляю себя выдохнуть. «Успокойся». Я сосредотачиваюсь на шлейфе у себя в руках. На конкретной задаче.

На щеке я ощущаю каплю влаги. Надеюсь, это дождь, а не слезы.

– Соберись, Бэрроу, – шипит кто-то.

Возможно, Эванжелина. Как и в случае с Мэйвеном, я ощущаю болезненный прилив благодарности за скудную поддержку. Я стараюсь отогнать это чувство. Пытаюсь убедить себя. Но, как голодная собака, я принимаю любые объедки. Всё, что в моем положении может сойти за доброту.

Перед глазами всё кружится. Если бы не мои ноги – быстрые, уверенные ноги, – я бы споткнулась. Каждый шаг дается труднее предыдущего, спину сводит паника. Я тону в белизне платья Айрис. И принимаюсь считать удары сердца. Что угодно, лишь бы не упасть. Не знаю почему, но такое ощущение, что с этой свадьбой захлопнулась тысяча дверей. Мэйвен удвоил свою мощь и усилил хватку. Я никогда не спасусь от него. Только не теперь.

Камень под ногами меняется. Гладкие квадратные плиты переходят в ступеньки. Я спотыкаюсь, но тут же выпрямляюсь, держа шлейф. Делая то единственное, что я еще в состоянии делать. Отойти в сторонку, преклонить колени, отодвинуться, ощутить мучительную тоску и голос. Неужели моя жизнь будет такой до самого конца?

Прежде чем войти в Зал Совета, я поднимаю глаза. Выше нарисованных звезд, мечей и древних правителей, выше хрустальных сфер блистающего купола. К небу. Вдалеке собираются тучи. Некоторые, неторопливо двигаясь по ветру, уже достигли площади. Они медленно развеиваются, превращаясь в ничто. Пытается пойти дождь, но что-то – возможно, способности Серебряных, контролирующих погоду, – ему не позволяет. Ничто не испортит сегодняшний день.

А потом небо исчезает, сменившись высоким потолком. Над головой – гладкие белые арки, украшенные серебряными языками искусственного пламени. Черно-красные знамена Норты и синие стяги Озерного края висят в передней, как будто кто-то способен забыть, что за союз заключается сегодня. Бормотание тысячи зрителей напоминает гудение пчел и усиливается с каждым шагом. Проход впереди расширяется, и я вижу огромный круглый зал под хрустальным куполом. Сквозь прозрачные стекла светит солнце, озаряя пестрое сборище внизу. Кресла, стоящие в круг, полны; они напоминают радужный ореол на полу. Толпа ждет, затаив дыхание. Я пока не вижу Мэйвена, но догадываюсь, где он будет.

Любой другой человек колебался бы, хоть немного. Но только не Айрис. Она ни разу не сбивается с шага, когда мы выходим на свет. Вид у тысячи стоящих людей почти угрожающий, звуки эхом разносятся по залу. Шуршание одежд, движения, шепот. Я сосредоточенно дышу. И всё равно мое сердце дико колотится. Я хочу поднять голову, найти взглядом выходы, примыкающие коридоры, всё то, что мне может пригодиться. Но я едва могу идти, не говоря уж о том, чтобы планировать очередной обреченный на неудачу побег.