Четвертый принц - Екатерина Бакулина

Но Хене даже не победить сейчас нужно. Это не важно. Ей важно показать, что драться она готова, не боится, и будет сражаться до конца, не отступая.

– Давайте, нападайте, леди! – смеется Тони.

– А сам-то? Боишься? – Хена отвечает тем же.

Они медленно двигаются, в одну сторону, потом в другую, и по кругу. Мелкими шажками. Присматриваются. Легкий выпад, отскок, Тони смеется. Это почти игра в салки, не убить, не ранить, а только дотронуться.

– Тони! Завали ее! – голоса сзади, они болеют за своего. – На травку, давай, завали!

Им весело.

Тони присматривается к ней, к ее движениям, и отлично видно, как с каждым шагом все внимательнее.

Его выпад, легкий, только на пробу. Ее отскок. Хена присматривается тоже. Он заметно выше, у него длиннее руки и меч тоже длиннее и тяжелее, ей будет сложнее достать. Поэтому лучше не торопиться, если уж атаковать, то наверняка.

Тони двигается естественно и непринужденно, вот Рейнардо никогда не хватало этой легкости. Но это приходит с опытом.

Шаг, шаг… И вдруг выпад снова. Не такой небрежный, как в прошлый раз, куда более точный и быстрый. Хена успевает с трудом, и удар все же приходится по ее мечу. Вскользь. Звенит сталь. И даже так, едва касаясь, чувствуется – какая сила. Хена отпрыгивает.

– А ты молодец! – говорит Тони одобрительно. Он безумно уверен в себе. Возможно, в этом его слабость, он не ожидает от Хены ничего серьезного.

И хорошо бы увидеть, на что этот парень способен на самом деле.

Хена легонько атакует сама, без затей, прямо в лоб. Тони и не думает уворачиваться, он отбивает ее удар легко, словно отмахиваясь от комара. Хорошо. Хена пробует еще раз. Удар слева, потом справа, Тони не уходит, защищается.

И быстрый финт в голову. И тут же, без паузы, удар по ногам. Главное – не ранить его.

И Тони оказывается не готов. Вжик… И он дергается. Нет, даже крови нет, Хена просто слегка порвала штаны.

– Да ты… – он даже останавливается, смотрит на нее удивленно.

– Она тебе сейчас без штанов оставит! – кричат ему из-за спины.

– Снимай штаны, Тони! Девушка просит!

И Тони краснеет, как рак. Сжимает зубы.

Идет на нее. Вот и игры закончились.

И бьет почти в полную силу, и тут же еще! Хена отскакивает, уходит, сбивает в сторону удары, уводя со скольжением, но от такой силы все равно начинает ныть плечо. А Тони двигается все быстрее, распаляясь. Понимая, что простой победы не будет. Злится. В какой-то момент Хена даже пугается, потому что он похож уже на чудовищную ветряную мельницу, которую не остановить. И даже страшно, что все это слишком, и этот Тони сейчас не успеет остановиться.

– Тони! Полегче! – уже кричат ему. – Убьешь!

Но Хену убить не так просто. Она меньше, конечно, и силы ей недостает, но скорости вполне хватает, и выносливости тоже, она повидала всякое. Если не победить, то помотать его сможет. А большего ей сейчас и не надо, это ведь не настоящий бой.

Руки болят… все же в последнее время она мало занималась… все больше какой-то ерундой. Волосы завивала, чтоб их… А Тони, наверняка, время не терял, глядя на его широкие плечи можно подумать, что тренируется он каждый день, без поблажек.

Сталь звенит, и из-под ног летят клочья травы.

И все же, в очередной раз Хена не успевает. Еще пытается уйти с линии атаки, развернуться, но тут ей в горло упирается клинок. Чуть касаясь кожи.

И выдох облегчения Тони.

– Ты убита, – хрипло, но довольно говорит он. По его носу стекает и падает капелька пота. Глаза блестят.

Хена сама дышит с трудом, легкие разрываются.

– Может, еще раз? – все равно говорит она.

– Тебе мало? – удивляется он.

– Где ты видел женщин, которым достаточно одного раза? – Хена смеется ему в глаза.

И зрители подхватывают.

Тони бросает быстрый взгляд на Лосано, тот кивает.

Тогда Тони делает шаг назад, отводя клинок, и еще шаг, становясь в стойку.

Еще раз.

В этот раз он двигается медленнее, вальяжнее, без того пыла. Можно понять, он уже победил. Хена и сама так быстро уже не может.

Но сейчас именно не скорость, а техника имеет значение. Внимание. Точный расчет. В обычном бою в поле этого не нужно, Хена не привыкла так, и сейчас особенно тяжело. Но чем дальше, тем больше кажется, что Тони сознательно уступает ей. Он сильнее, это видно. Но он не торопиться закончить бой второй раз.

И даже более того, когда Хена выдыхается окончательно, он вдруг раскрывается, словно случайно, но инстинкты Хены срабатывают быстрее, чем она успевает осознать. Как только он ослабляет защиту, она делает выпад, и острие ее меча теперь упирается ему в грудь.

Тони разводит руками. Довольный!

– Ты поддался! – шепотом говорит она, шагнув ближе.

– И что? – улыбается он. – Тебе не понравилось?

Весело сверкают его глаза. Он утирает ладонью лицо.

– Придурок, – так же шепотом говорит она.

Он улыбается шире.

– А вы молодец, леди! – говорит Лосано, довольно. – Что ж, добро пожаловать к нам!

– Антонио Ортега, – Тони убирает меч в ножны, протягивает ей руку, по-мужски, не как женщине, и так же по-мужски жмет. – Если захотите размяться еще, я всегда к вашим услугам! Можно и больше двух раз, если захотите, – подмигивает, страшно довольный.

Звучит как намек на большее, но Хена сделает вид, что намеков не понимает. Тем более, что дальше намеков и шуток не идет, это все так…

А ведь, между прочим, если Хена хоть что-то понимает, он старший сын Джакобо Ортега, барона Куинка. С его отцом Хена встречалась в прошлую компанию в Кетхаре, и ведь парень похож…

– Тони, покажи леди тут все, – говорит Лосано. – Ей надо освоиться.

Очень хочется спросить, не Гальярдо ли его подослал, но вот так сходу Хена спрашивать не будет. Понаблюдает для начала.

* * *

Наутро выехали.

Вначале Хена держалась отдельно, чуть в стороне. Она видела, Рейнардо едет с дядей и братом, и ей казалось не очень уместно влезать к ним. Тем более, что они явно обсуждали какие-то дела.

Тем более, что между собой, с Рейнардо уже все обсудили.

– Попробуй, почему нет, – сказал он еще вечером. – Это ведь твоя жизнь, и тебе решать.

Хмурился, и было видно, что не в восторге от всего этого.

– А как же ты?

– Думаешь, я не справлюсь без твоего волшебного пинка? Вернее без риска получить в зубы, если вдруг зазеваюсь? – он, ухмыляясь, потер подбородок.