Неопалимая - Маргарет Роджерсон

Мимо проплывали колонны; с витража на меня взирали святые. Окованная металлом дверь, темнота лестницы, а затем удушливые облака благовоний, которые обжигали мои легкие подобно огню. Из мрака возвышались статуи, безмятежно смотрящие на окружающих.

Спасаясь в полуслепом отчаянии, я наткнулась на склеп собора. На ощупь отыскала дверную нишу. Там должен быть выход, путь в катакомбы.

Пошатываясь, я чуть не налетела на бледную фигуру со свечой, окутанную дымом: молодую женщину в белом, застывшую от удивления. Риза, вышитая золотом.

– Оставь нас, – раздался голос с лестницы, и она послушно развернулась и исчезла, проскользнув мимо высокой, грозной фигуры на ступеньках. – Артемизия, – сказал Леандр. Его лицо выглядело спокойным, но глаза покраснели. – Ты же упала?

Судьба Восставшего вытесняла другие мысли; все остальное казалось мелочью по сравнению с этим. Я непонимающе взглянула на него, и он повторил.

– В реку – ты же упала?

Я ничего не ответила, но мое лицо, должно быть, подсказало ему ответ. Задыхаясь, он с недоверием рассмеялся.

– Нет. Ты меня одурачила.

– Думаю, ты уже привык к этому, – произнесла я и вернулась к поискам двери.

Это не казалось мне оскорблением, лишь правдой, но он, похоже, воспринял мою реплику именно так. По камню застучали шаги, на мое плечо легла рука и рывком развернула к себе. Перед взором поплыли пятна, когда клирик наклонился, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Теперь, когда Леандр оказался ближе, я увидела, что он вовсе не так спокоен, как мне казалось. Бескровные губы, напряженное лицо, дикие глаза – яркого изумрудного цвета даже в непроглядном мраке склепа. Я вспомнила, что говорил целитель Абелард о клириках – что они в конце концов теряют рассудок.

– Ты знаешь об алтаре, – произнес он, и его руки обхватили мои плечи; ткань моего плаща затрещала. – Зачем ты к нему прикоснулась? Что ты пытаешься сделать?

Эти вопросы удивили меня.

– Чтобы остановить тебя, – прохрипела я.

Он страдальчески зажмурился.

– Значит, я был прав с самого начала. Ты не контролируешь Восставшего, не полностью. Кем бы ты ни была, ты не святая. Мы похожи в этом, знаешь ли. – Что-то в собственных словах показалось ему ужасно забавным. Я думала, что он снова рассмеется или даже всхлипнет, но вместо этого он слегка встряхнул меня. – Артемизия, что бы он тебе ни говорил, в чем бы он ни убеждал тебя – ты не можешь ему доверять. Тебе нужно перестать слушать его. Это монстр.

Разве он не понял? Восставшего здесь больше нет. Внутри меня осталась кровоточащая рана, место, откуда он был вырван. Сквозь боль я сосредоточилась на лице Леандра, чтобы он понял: когда я отвечаю ему, то говорю серьезно.

– Я знаю.

Его глаза расширились за мгновение до того, как моя голова с тошнотворным хрустом врезалась в его нос. Я едва ощутила удар – что, вероятно, не было хорошим признаком, – но он зашатался и упал, едва не налетев на статую святой. Священник коснулся своих губ и взглянул на пальцы, затем снова на меня.

– Ты больше не сбежишь от меня, – заявил он и поднес окровавленную руку к своему кольцу.

На этот раз произошло то, чего я прежде не видела. Из реликвии, поднимаясь вверх и формируясь в силуэт, начал вытекать серебристый пар. И тут я осознала, что однажды уже наблюдала нечто подобное. В монастыре, в часовне, матушка Кэтрин призывала своего Расколотого за пределы его реликвии, чтобы отогнать других духов.