Сокрушая врагов - Александр Тестов

– Что там у тебя, Паша? – спросил он друга, прикрывая за собой дверь.

– Я, кажется… убил его, – рассеянно ответил Павел.

– Что? – не расслышал князь руссов, который как раз подпирал дверь столом. Пусть не большая, но все же преграда на случай появления на сцене новых героев.

– Что? Кого ты там убил? Садись вот тут, – указал Вадим новгородцу место у жаровни, где еще совсем недавно сидел Павел.

Гостомысл покорился.

– Постой-ка…

Вадим подошел к новгородцу и снял пояс с мечом. Странно, но тот даже не помышлял воспользоваться оружием, хотя шанс был, пока Вадим возился с дверью.

– Кого ты там уби…

– Убил, – подтвердил Павел.

Вадим присел на корточки. Из груди волхва торчали клещи, а сам он уже не дышал. Но на всякий случай Вадим проверил пульс.

– Готов, – констатировал он, не нащупав биения сердца, – поторопился ты, друже.

– Так ты же сказал, если он пискнет, то…

– Ну правильно, – похлопав друга по плечу, ответил Вадим, – ты все правильно сделал. Он же пискнул?

– Пискнул!

– Ну вот… В общем забудь. Конечно, жаль… теперь он точно не скажет, кто соглядатай у меня под носом. Ну да ладно, пошли, вон, с князем новгородским поговорим. Любопытнейший субъект, между прочим…

Они говорили по-русски, то есть по-москальски, так что Гостомысл почти ничего не понял.

– Это, между прочим, наш пропуск отсюда, – подмигнул Вадим другу. – Ну что же, князь, жаль волхва?

– Звиягу? – новгородец вытянул шею, вглядываясь в трупы на полу.

– Звиягу-Звиягу, – утвердил Вадим, – нет больше твоего преданного волхва, или, быть может, дедули…

– Деду…

– Он же дед тебе – родня. Или не знал?

Борода Гостомысла задрожала.

– Брехня это… люди врут!

– А вот и не брехня! Старик… прости, дедуля твой, перед смертью нам признался, что это он отец твоего отца!

«Лихо завернул!» – похвалил сам себя Вадим.

– Не верю…

– А тут хочь верь, хочь не верь, но факты говорят сами за себя. Опять же чистосердечное признание и показания свидетелей…

– Вадя… – подал голос Павел, видя, что друга понесло.

– Ах да! – спохватился Вадим, видя, что мозг новгородца готов взорваться.

Гостомысл вспотел и нервно ерзал на табурете.

– Оставим эту специфическую терминологию, – добавил князь руссов по-москальски и затем перешел на более понятную речь: – Мне твои родовые тайны без надобности. Это твое дело… зря только Елену сгубили…

– Елену? – мотнул головой Гостомысл.

– Бабку твою, князь, позором травили… ну да ладно, дело прошлое, – махнул рукой князь руссов, – не до того сейчас… Слушай, что я тебе скажу, князь Гостомысл. Знаю, худое ты замыслил супротив меня и руссов. Так знай – я на тебя зла не держу. И в доказательство сохраню твою тайну, а то ведь тебя новгородцы враз со стола княжеского турнут, и будут правы! Не ты мне враг, а варяги! Их я намерен вышвырнуть с нашей земли… с моей земли и с твоей тоже. Или ты рад, что северяне в Альдегьюборге засели?

Гостомысл мотнул головой.

– Вижу, что не рад! Так почему ты, вражина, руссов травишь? Варягов на Белоозеро напустил?! Поодиночке они нас возьмут – раздавят. Нет сейчас Гутрума, так пришел другой князь с севера. И поверь мне, придут еще и еще… Не ты, ни я поодиночке не совладаем с ними. Что нам делить? Что промеж Новгорода и Белоозера – чудины? Медвежий род? Так вот перед тобой стоит Баар – глава этого медвежьего рода! Ты у него спроси – под кем он хочет быть? Под Новгородом или подо мной? Спроси! И у других родов спроси, князь! Не Новгород ли подставил руссов и заодно чудинов под мечи варяжские? Молчишь! То-то…

Глаза Гостомысла вновь округлились. Столько правды за один прием он явно переварить не мог.

– Чего ты хочешь? – наконец совладав с внутренним волнением, вопросил новгородский князь.

– Мира, – ответил Вадим, – мира промеж нас хочу!

– Но ты…

– Я князь руссов, хочешь ты этого или нет, но сие правда!

– Мне говорил Звияга…

– Забудь про него, – перебил Вадим, – нет его – и точка. А мы с тобой есть, нам и решать.

– Значит, мира хочешь? – переспросил Гостомысл.

– Да, хочу. Заключим мир, князь, хотя бы на время. Давай вместе изгоним варягов, а там уже решим и спор промеж нас, ежели к тому времени все само не образуется.

– Тогда мне придется признать тебя князем, – мотнул головой новгородец.

Ох, как ему не хотелось этого делать.

– Меня признали князем руссы, и этого достаточно. Я – князь. Так что решайся, Гостомысл, иначе нам так и придется друг другу глотки рвать, а кому сие на пользу? Только северянам!

Вадим излил свое красноречие и отошел в сторону. Узрев бочку, примостился сверху.

– Я должен подумать, – после некоторого молчания молвил новгородец.

– Что ж, не тороплю – думай, – Вадим соскочил с бочки, – только вот нам пора. Ты уж не серчай, князь, но дела ждут.

– Вы меня отпускаете? – не поверил Гостомысл своему счастью.

– Отпускаем – даю княжеское слово! Но и ты нас выпустишь из детинца. Уговор?!

Гостомысл нахмурил брови, что там творилось в его голове… Хотя Вадим вполне мог себе предположить.

– Добро! Уговор! – хлопнув себя по коленке, огласил Гостомысл. – я отпущу вас – даю княжеское слово.

Он произнес эту короткую речь твердым решительным голосом. Видимо, князь полностью совладал со своим первоначальным страхом и сейчас, уверенный, что его никто не собирается убивать, выпрямил спину, приняв достойную князя позу.

– Вот и ладно у нас все получилось, – Вадим подошел к новгородцу и протянул руку.

Гостомысл медлил. Возникла пауза, и Павел не замедлил ею воспользоваться.

– Княже, – уважительно начал он, обращаясь к новгородцу, – у меня есть личная просьба…

– Слушаю тебя.

Вадим убрал руку, протянутую для рукопожатия, сообразив, что сейчас последует что-то важное.

– Вместе со мной, – продолжил глава медвежьего рода, – был схвачен мой человек…

– Имя?

– Юски.

Гостомысл понимающе кивнул.

– Я распоряжусь, чтобы его отпустили.

– Вместе с нами?

– Да.

– Благодарю.

– Тогда по рукам, – Вадим вновь подал руку.

– По рукам, – новгородец все же пожал поданную руку, – вы можете уходить. Я сейчас же распоряжусь, чтобы вам дали коней.