Узел времен - Грэм Хэнкок

Леони не чувствовала, где тут верх, а где низ. Но ведь она была вне тела, а рядом был ангел! Что может быть круче? Вокруг были непрозрачные светящиеся стены, и летели они быстро, куда быстрее, чем ей доводилось раньше. Но это не пугало девушку.

«Вот куда я хотела попасть, и вот тот, кого я хотела увидеть», — думала Леони.

Путешествие закончилось так же внезапно, как и началось. Пролетев через последний изгиб тоннеля, они затормозили и очутились в белой круглой комнате с высоким потолком, метров пятнадцать в диаметре. В ней не было никакой мебели, лишь пол был застлан толстой белой тканью, похожей на флис или шерсть. Из широких окон открывался круговой обзор на футуристический городской пейзаж, раскинувшийся где-то далеко внизу.

Леони снова оказалась в плотном теле, одетая в простенькую тунику и босая. Подошла ближе к окну и поглядела на два солнца земли, где все становится известным. Сразу узнала город. Он простирался вокруг посреди ярко-зеленой долины. Ангел показала ей эти башни, обелиски, зиккураты и каналы, прежде чем отправить к Сульпе.

— Я будто в компьютерную игру попала, — призналась Леони. — Сульпа, Джек, детство, мои родители, ты, дон Аполинар, все эти тоннели между мирами, чудовища, демоны… Ты наконец расскажешь мне, что происходит?

— Именно это я и хочу сделать.

Ангел махнула рукой, и высокие, от пола до потолка, окна разъехались в стороны, открыв выход на широкий балкон.

— Пошли, — сказала она. — Давай поговорим снаружи.

На балконе стояли два полосатых матерчатых шезлонга. Ангел уселась в один из них и жестом пригласила Леони расположиться в другом. Пару секунд они молчали, глядя по сторонам на странный пустой город, раскинувшийся далеко внизу.

— Что ты знаешь о проблеме зла? — наконец спросила Ангел.

— Я узнаю зло, как только вижу его, — ответила Леони. — Я вижу его всю мою жизнь. Оно приходило ко мне в постель. Если у зла есть лицо, то для меня это лицо моего отца.

— Да. Но как ты опишешь это зло? Что это такое? Зачем все это?

— Зло овладевает невинным ребенком, насилует его, снова и снова, а потом пытается убедить девочку в том, что все это она выдумала сама. Зло овладевает всем добрым, до чего может дотянуться, и старается испоганить. Берет того, кто хочет летать, и старается привязать к земле. Овладевает прекрасным и старается превратить в мерзкое. Пытается превратить правду в ложь. Терпеть не может любви и пытается превратить ее в ненависть. Вот что я знаю о зле.

— Значит, будет ли правильным сказать, что зло — отрицательная сила, которая старается все сделать хуже, чем оно есть на самом деле?

— Да, это так. Оно преднамеренно творит плохие, болезненные вещи с другими. Получает удовольствие от чужой боли. И… о, я не знаю, наверное, много чего еще.

— Другими словами, всевозможные ужасы и гадости? Такие, которые на Земле стали обычным делом?

— Да, похоже, что так, — призналась Леони.

— В этом и состоит так называемая проблема зла. Философы человечества выдвигают гипотезу о существовании зла как довод против существования Бога — всемогущего и всеблагого. Сама понимаешь, либо Бог хочет уничтожить зло, но не может, и тогда он не всемогущ, либо может, но не хочет, и тогда он сам есть зло.

— Отличное противоречие.

— Совершенно неуместное, как и многое другое из того, что приходит в голову людям. Ни из одного из миров нельзя окончательно удалить зло, а также не существует всемилостивого и всемогущего божества, которое могло бы сделать это. Скорее, во всех мирах, от самых материальных и до самых бесплотных, существуют действующие и властвующие в них духовные сущности. Некоторые из них служат добру и несут свет, другие предались злу и пытаются стать властителями тьмы.

— Значит, это вроде соревнования…

— …между добром и злом в духовной сфере, за души всех разумных существ. Оно идет с того момента, как оформилось измерение времени. Во многих мирах добро и зло делят власть почти поровну. В некоторых мирах добро берет верх, а в некоторых победило зло.

— А ты одна из тех, кто служит добру? — спросила Леони.

— А ты когда-нибудь в этом сомневалась?

— Никогда! Ты можешь вести себя пугающе, но я всегда знаю, что ты делаешь это ради добра, от начала и до конца. Точно так же, как знаю, что Джек — зло, как бы он там себя ни называл. Ты хотела, чтобы я это поняла, когда показала мне Сульпу? Который каким-то безумным образом одновременно является и Джеком? Он убивал детей, как на бойне. Потрошил их черным мечом. Это было ужасно.

— Ты должна была увидеть это, чтобы понять суть существа, которому мы противостоим. Чудовищные жертвоприношения, которых требует Сульпа, кровь, которую он пьет и в которой купается, страх и страдание, которые он старается породить в людях, радость, которую испытывают поклоняющиеся ему от чужой боли, — все это служит одной ужасной цели.

— Ты уже знаешь, что он выследил меня, — перебила ее Леони. — Овладел телом молодой женщины и говорил ее устами. Но он уже не был Сульпой, он стал Джеком. Если бы ты не послала мне на помощь Мэтта, я бы прямо там погибла.

— Сожалею, что дошло до этого. Я не смогла предугадать, как быстро растет сила Сульпы. Он уже в состоянии посылать свой дух далеко в будущее, искажая и портя все на своем пути, и таинство, позволившее ему воплотиться в человеческом теле, уже почти готово к исполнению…

— Что ты имеешь в виду — «воплотиться в человеческом теле»?

Ангел, похоже, не слушала Леони.

— Осталось выполнить один грандиозный нечестивый акт, еще одно колоссальное убийство невинных, и возможность остановить его будет потеряна.

На прекрасном лице Ангела появилось какое-то неуловимое выражение — может, скорби, — и она замолчала.

— Если его не смогут остановить, если он… воплотится в человеческом теле, что он станет делать? — настойчиво спросила Леони.

— Уничтожит на Земле последние ростки добра, — еле слышно, почти шепотом ответила Ангел. — Земля станет адским миром, навсегда лишенным спасения. Я не могу этого допустить, Леони, но не могу и предотвратить — без твоей помощи.