Война Владигора - Валерий Воскобойников

— Князь Владигор обещал прислать немедленно помощь, — говорили они вместе.

— Да и Млад рассказывал мне, что встретил у Заморочного леса двойника — будто бы невесту свою! — вспомнил Ждан. — А я это мимо ушей пропустил. Опять, значит, собираются черные силы.

Любава не стала делиться с послами тревогой за брата. А вестей от него не было никаких уж сколько дней. Как отправился на встречу с борейским князем Рюгеном, так и пропал с тех пор.

Послам они обещали помощь. Ждан сказал, что отправит вместе с ними несколько опытных воинов на разведку. А там и князь вернется в Ладор. Что еще могли они ответить?

— Дозволь снова сходить к Чуче, — попросил Ждан, когда послы были отпущены. — Боюсь, без него князя никто не отыщет. Он да дева лесная, которую зовут Забавкой. Она князя спасала уж дважды. И не зря на днях появлялась в Ладоре. По всему видать, что-то ее беспокоит. В помощи девы этой и я нуждаюсь.

Подземными коридорами Ждан с Ситорой снова дошли до обманной стены, прошли сквозь нее, но Чучи по-прежнему в каморке не было. И вещи, которые лежали на прежних местах, говорили о том, что он сюда не возвращался.

— Ох, Забавка, Забавка! — Ждан тяжело вздохнул. — Хоть бы снова ты объявилась у нас! Так ты нужна!

— Мне кажется, нас кто-то зовет, — сказала вдруг Ситора и дотронулась до его руки. — Слышишь?

Ждан поднял голову, вслушался, и словно тихий ветер донес до них далекий ответ:

— Приду!

— Кто это сказал? — удивленно спросила Ситора.

— Она, лесная дева Забавка.

Все больше странностей стало случаться с отцом.

Дважды подряд за последние дни он возвращался в замок и просил Забавку залечить ему рану в груди. Оба раза это был след от ножа или кинжала, пронзившего сердце. Если ведун или чародей умел помогать другим, то себе самому чаще помочь не мог. А Радигаст — тот на себе и вовсе умел лишь кровь останавливать. Забавка это уже знала.

Так и появлялся он перед дочерью — бледный, слегка скрючившийся от боли, но при этом продолжал зло ухмыляться. Дочь прикладывала руку к тонкой розовой коже на отцовской груди и вливала в него через эту кожицу свои жизненные силы.

— Уж больше ста лет, а все с кем-то дерешься! — выговаривала она ему. — Кругом зверье стало болеть, я только и кручусь, едва успеваю. А ты! Что за враг у тебя такой лютый, что в сердце метит?

— В наших с тобой делах возраст не помеха, — отвечал отец, видимо намекая на ее влюбленность в синегорского князя.

Да только куда исчез Владигор — так никто и не знал. Она пробовала и к отцу подступиться, вот до какого дошла унижения. Однако отец лишь развел руками: «У меня свиньи, коровы, козы. До князей ли мне?»

— А зачем он тебе тогда был нужен, в ту ночь?

— Разве он мне был нужен? Я-то считал, что тебе, — ехидничал отец.

Все эти дни, едва отец исчезал, Забавка пыталась с помощью хрустального шара найти в Поднебесье Владигора. Но не было от него отклика ни из южных земель, ни из северных. И это сильней всего стало ее тревожить.

— Владигор, князь, отзовись! — повторяла она раз за разом.

И вдруг почувствовала, что кто-то другой также ищет ее, умоляет наладить ниточку связи.

Но кто? Не слишком много людей водят с нею дружбу, чтобы так настойчиво звать. И стала она перебирать в памяти всех, кого знала: начала с Рюгена, невезучего борейского князя, которого на его родной земле выслеживают нынче с собаками, да только впустую.

Рюген от тоски и вынужденного безделья занялся сооружением кузницы для угоров. Борей — цы сами куют для себя мечи, и этому ремеслу князя учили едва ли не с младенческих лет. На краю стойбища вместе с Кеулькутом и молодыми угорами он молотил каменным молотком по обломкам мечей, и что-то там у него получалось. А они стояли вокруг него в своих меховых одеждах с очень серьезными лицами. Поблизости была и Тынна. Она с удовольствием смеялась шуткам друга Ай-Мэргэна, и это Забавку кольнуло.

Еще недавно рассказывала, как вспоминает синегорского князя, пела о его сыне, которого вынашивает под сердцем, а спустя несколько дней уже трется около другого мужчины! И поняла Забавка, что ни Рюген, ни Тынна не звалиёе. А еще показалось ей, что увидела на далеком от них холме несколько всадников на лосях. Забавка даже подумала, что потом снова на них поглядит.

Попробовала она связаться и с Заремой. Но зачем Зареме искать ниточку, если она и так в любой момент может явиться к замку? Хотя Забавка не знала, что случается со стареющими чародеями и как они заканчивают жизнь в Поднебесье. С любым может случиться несчастье. И Забавка отыскала Зарему на сельском девичнике. Где та в образе приблудной старицы одевала невесту. Зарема сразу почувствовала наблюдение и тряхнула головой: некогда, потом.

Оставалось Синегорье, но Забавка и так туда зачастила. Все же она посмотрела на Млада, Снежанку и стала искать Чучу. Увидела замок Владигора, пустые палаты, оружие на стенах, разыгравшихся молодцов-стражников, потом княжну Любаву с рукоделием в руках и, наконец, подземелье. Чучи в его каморке не было. Зато, непонятно зачем, туда пришел Владигоров воевода Ждан. И была с ним смуглокожая юная женщина. Забавка уже хотела отвести от них лучи, как вдруг что-то кольнуло ее. Очень печальные глаза были у той, что стояла рядом со Жданом. И синяя полоска на шее, говорящая о беде. И боль в душе. Вот что задержало Забавку — общая боль у этой женщины и Ждана.

Тогда и услышала она едва заметный, робкий, ищущий зов, обращенный к ней, к ведунье. Зов этот исходил от воеводы — здоровенного мужчины, которому такие тонкости вроде бы были несвойственны.

И она отозвалась: а ну как он знает новости о своем князе?

— Что за беда у тебя? Ответь! — послала она ему вопрос.

И он, к удивлению Забавки, сразу почувствовал, поднял голову, шевельнул губами, словно именно для нее что-то и сказал. Но вот что еще больше удивило Забавку — иноземная жена тоже ощутила ниточку и не оборвала ее, наоборот, стала накручивать на нее свою.

И на Забавку по этим ниточкам хлынула такая волна горя, так ударило ее этой волной, что она едва удержалась на ногах и пришлось за стену ухватиться, чтобы тут же вместе с шаром не рухнуть на пол.

Она только и смогла послать им:

— Приду!

И мгновенно перевела лучи на другие места в Синегорье, так сильна была эта боль.