Пленница Гора - Джон Норман

Мы хорошо повеселились. Лана плевала в пленницу и бросала грязь, а мне удалось нанести ей несколько ударов палкой.

Охотники спокойно наблюдали за этой сценой, но не прогоняли нас.

Вволю позабавившись, мы перестали раскачивать клетку.

Вьерна стояла закрыв глаза, вцепившись руками в толстые прутья. Когда клетка перестала раскачиваться, разбойница судорожно сглотнула и открыла глаза.

Мы еще несколько минут развлекались тем, что бросали в нее грязь, били палкой и осыпали оскорблениями. Она все принимала молча.

Я не боялась ее. Я утвердилась в мысли, что вообще никогда ее не боялась!

Тут мы услышали голос зовущего нас охранника Тарго. Пришло время нам возвращаться в фургон и дать возможность выйти на прогулку группе девушек из второй повозки. Настала их очередь порадоваться кратковременной свободе.

Я в последний раз ударила Вьерну палкой.

— Скажешь ты мне что-нибудь наконец? — воскликнула я.

Меня раздражало, что она не кричала, не рыдала и не просила тющады.

Охранник позвал нас еще раз.

— Бежим скорее, — сказала Лана, — а то нас накажут!

Я снова ударила Вьерну. Удар пришелся ей в плечо.

— Значит, ты не хочешь мне ничего сказать? — повторила я.

— У тебя уши проколоты, — тихо произнесла она. Я закричала от гнева и злости, швырнула в нее палку и побежала к фургону.

* * *

Я бросила в корзину еще несколько ягод.

— Юта, — обратилась я к напарнице. Юта обернулась и посмотрела на меня.

— Поговори с Ингой, — попросила я. — Пусть она не будет со мной такой жестокой. Я вовсе не хочу, обращаясь к рабыням, называть их “госпожами”.

— Почему ты сама с ней не поговоришь? — предложила Юта.

— Она меня не любит, — ответила я. — Она меня побьет. Юта пожала плечами.

— Она хорошо к тебе относится, — настаивала я. — Пожалуйста, поговори с ней обо мне. Пусть не заставляет меня называть остальных девушек “госпожами”. Они ведь всего лишь рабыни!

— Мы все здесь рабыни.

— Пожалуйста, попроси ее!

— Хорошо, я с ней поговорю.

Юта отвернулась и снова принялась рвать ягоды с куста. Приближался вечер.

Мы были в пасанге от наших фургонов. С верхушки пологого холма, на котором мы находились, были видны их обтянутые материей крыши. Скоро можно будет возвращаться, нас накормят ужином.

Я оглянулась, чтобы посмотреть, не наблюдает ли за мной охранник. Он смотрел в другую сторону.

Моя корзина была наполнена лишь наполовину.

Юта оставила свою корзину у себя за спиной и собирала ягоды в ярде от нее. Меня она не видела. Юта вообще была такая глупая! Я осторожно запустила руку в ее кузовок и, зачерпнув пригоршню собранных ею ягод, пересыпала их в свою корзину.

Никто этого не заметил.

Я пересыпала себе еще пригоршню, а две ягодки ловко бросила в рот.

В этот момент мне послышался какой-то подозрительный шум. Я испуганно оглянулась. Юта с охранником тоже одновременно подняли головы. Охранник что-то закричал и, забыв о нас, бросился к виднеющимся вдалеке фургонам.

Юта заметила опасность раньше меня. Я не могла определить, откуда доносится неясный звук, отдаленно напоминающий глухое щелканье тысяч бичей и шум ветра.

— Смотри! — закричала Юта. — Тарны!

На большом расстоянии от нас, высоко в небе я заметила быстро приближающихся к нам тарнсменов. Они летели, выстроившись в сложном боевом порядке. Первый отряд, летевший ближе к земле, состоял из трех небольших, расположенных треугольником групп, одна из которых находилась впереди, а две других — чуть сзади. Над, ним в том же порядке шел второй отряд, над вторым — третий и выше остальных — четвертый. Грохота боевых барабанов не было слышно. Это значило, что приближались не военные тарнсмены, а разбойники.

— Налетчики! — закричала Юта.

Я остолбенела от страха. В этот момент самым поразительным мне казалось то, что охранник оставил нас и со всех ног бросился к фургонам. Мы, две рабыни, были совершенно одни!

— Их здесь, наверное, не меньше сотни, — пробормотала Юта.

Я подняла голову.

— Прячься скорее! — закричала Юта и потащила меня в кусты.

Спрятавшись в густых ветвях, мы с ужасом наблюдали, как передовой отряд разбойников снизился над караваном наших фургонов. Целясь в охранников, они сделали залп из своих арбалетов и убрались прочь, освобождая место следующей группе налетчиков.

Защитники каравана спешно обрезали упряжь босков и, упираясь плечами в борта фургонов, стаскивали их в квадрат. Они не выстраивали повозки в оборонительный круг, не дающий защиты при нападении с воздуха. Они подтаскивали фургоны один к другому, так что они почти касались бортами, что позволяло охранникам прятаться от стрел нападающих под толстыми днищами и вести стрельбу из узкого пространства между повозками. Со многих фургонов они срывали тенты, и тарнсменам теперь были хорошо видны скованные цепями истерично кричащие девушки. Мужчины пытались спрятаться за тела беззащитных женщин, впрочем, самой ценной добычи для налетчиков.

— Снимите с них цепи! — закричала Юта, словно кто-то мог ее услышать. — Отпустите их!

Однако охранники, очевидно, не собирались снимать с девушек цепи до самого последнего момента, надеясь, что все-таки сумеют отбиться от разбойников.

Это был самый сложный момент в битве. Никто, ни защитники, ни нападавшие не хотели гибели рабынь. И те находились меж двух огней. С земли очень трудно подстрелить тарнсмена. Охранники же прикрывались женщинами, связанными, скованными цепями в фургонах.

Покружив еще над нашим караваном, отряд тарнсменов стал вновь набирать высоту.

— Они отступают! — воскликнула я.

— Нет, — сказала Юта. — Они так просто не отступят. Разбойники что-то задумали…

И правда, через несколько минут я увидела, как тарнсмены в том же боевом порядке снова начали атаку. Теперь они пошли ва-банк. На головы защитников обрушилась огненная лавина. Обмотанные горящей ветошью стрелы сыпались сплошным потоком. Повозки занялись огнем.

Чтобы спасти живой товар своего хозяина, защитники бросились снимать цепи с невольниц.

Девушки с криками принялись забираться под фургоны. До нас доносились их истошные вопли. Многие из них были объяты пламенем.

Я видела, как один охранник схватил невольницу, волосы которой загорелись, и, навалившись своим телом, прижал ее к земле, чтобы сбить огонь.

Две девушки, не оглядываясь, убегали прочь от пылающих фургонов. На них никто не обращал внимания.