Невинный маг - Карен Миллер

— Я поговорил с Эшером, Дарран, — промолвил принц, — и он сказал мне, что Уиллер был заперт в сарае случайно.

Дарран возмущенно запыхтел.

— Я не сомневался, что он именно так и скажет, ваше высочество.

— Вы намекаете на то, что Эшер лжет мне?

Дарран потупил взор и некоторое время молча разглядывал узор на ковре у своих ног.

— Если это не так, ваше высочество, — снова заговорил он, подняв глаза на принца, — значит, Уиллер лжет мне. Одно из двух.

Гар протянул свой бокал, в котором были остатки вина, секретарю. Немного поколебавшись, Дарран снова наполнил его, взяв графин со столика.

— У Эшера порой бывают странные шутки, — признал Гар, пригубив вино.

— Странные, ваше высочество? — фыркнув, переспросил Дарран. — Осмелюсь заметить, это слишком мягко сказано.

— Ладно, Дарран, не будем спорить об эпитетах.

Дарран тут же отвесил поклон со смиренным выражением лица.

— Как вам будет угодно, ваше высочество.

— Давайте забудем об инциденте, Дарран, вся эта история мне изрядно надоела. Впереди у нас важные дела. Ступайте и постарайтесь хорошенько отдохнуть, прежде чем мы снова отправимся в путь.

Снова поклонившись, секретарь удалился. Через несколько мгновений в палатку вошел Эшер.

— Вы утихомирили эту старую ворону, Гар? — спросил он, наливая себе бокал вина.

— Да. Ради всего святого, не называй его так!

Эшер пожал плечами.

— Ладно, не буду.

— А что касается этой истории с Уиллером…

— Да? Вы приняли какое-то решение?

— Я хочу, чтобы ты извинился перед ним.

Эшер встрепенулся.

— Что? Это еще с какой стати? Сколько раз я должен повторять, Гар, что не запирал этого идиота в сарае?

— А я и не говорил, что это сделал ты.

— Прекрасно! В таком случае мне не за что просить прощения.

— Тебе не следовало выставлять Уиллера на всеобщее посмешище, Эшер. Это было некрасиво с твоей стороны. Ты занимаешь высокую должность, и люди следят за каждым твоим шагом. Ты не должен давать волю своим чувствам, как бы Уиллер ни раздражал тебя. Несдержанность может привести к плачевным последствиям.

— Но это же была всего лишь шутка, Гар.

— Неудачная шутка, Эшер. Уиллер служит в моей канцелярии. Издеваясь на ним, ты наносишь оскорбление мне. Неужели ты не подумал об этом?

— Не понимаю, о чем вы говорите! Безобидная шутка. Никого она не оскорбляла!

Гар резко поставил бокал на стол.

— Неужели год службы во дворце тебя ничему не научил? Любой твой поступок, любое слово может нанести вред, не забывай об этом. А теперь ступай к Уиллеру и попроси у него прощения. Или возвращайся назад во дворец. Выбирай!

Эшер плюхнулся на стул.

— Вы это серьезно?

— Абсолютно.

— Гар, что с вами? — с озабоченным видом спросил Эшер. — Я вас не узнаю.

Юноша хорошо изучил принца за год знакомства и ясно видел, что с Гаром творится что-то странное.

«Что со мной? — с горечью думал Гар. — Да ничего особенного! Просто у моей матери разрывается сердце от боли, моя сестра — законченная эгоистка, а отец медленно убивает себя ради блага королевства. Вот и все».

Гар не мог поделиться с Эшером своими тревогами, он не хотел взваливать на плечи помощника дополнительный груз забот и волнений. Кроме того, Гару казалось, что, если он расскажет о семейных неурядицах постороннему, это будет предательством по отношению к его отцу.

Заставив себя улыбнуться, он покачал головой.

— Все в порядке, Эшер. Просто у меня разболелась голова. Возможно, все дело в том, что я страшно проголодался. Прошу тебя, не упрямься, извинись перед этим нудным типом. Иначе Дарран и Уиллер всю поездку будут ныть и изводить меня своими жалобами. Ты ведь не умрешь от того, что произнесешь несколько слов извинения.

— Честно говоря, я не уверен в этом, — заявил Эшер, вставая.

— Ну, если я ошибаюсь и ты действительно замертво упадешь к ногам Уиллера, то, обещаю, мы устроим тебе пышные похороны.

— Нет уж, не надо, — сердито сказал Эшер и снова сел. — Послушайте, мне действительно жаль, что все так вышло. Я не собирался поднимать Уиллера на смех, мне просто хотелось совсем немного, беззлобно подшутить над ним. Я думал, вы улыбнетесь, увидев его на Сигнете… Как видно, я ошибся в своих расчетах.

Оправдания Эшера обезоружили Гара. Гнев утих, и в груди шевельнулось чувство вины.

— Мне тоже жаль, что все так получилось, — признался он. — Ты прав, в последнее время я стал вспыльчивым и раздражительным. Эта поездка… пугает меня. — Принц печально улыбнулся. — А я не привык бояться.

— Но чего вы боитесь? Ваш отец идет на поправку, он скоро выздоровеет, это ясно, как божий день. Можете не волноваться.

Принц снова заставил себя улыбнуться.

— Я перестану волноваться только после того, как ты принесешь свои извинения Уиллеру.

Эшер скорчил недовольную гримасу и снова встал.

— Ну, хорошо… Чего только не сделаешь ради вашего хорошего настроения…

Эшер направился к выходу из палатки, небрежно держа бокал в руке. Вино расплескалось, и несколько алых, как кровь, капель упало на ковер. Знак показался Гару недобрым. Он тяжело вздохнул и сделал несколько глотков из своего бокала.

Трое таких разных людей со сложными характерами, как Эшер, Дарран и Уиллер, могли доставить ему в поездке массу неудобств и неприятностей. Гар нахмурился. Но тут он живо представил жирный, обтянутый шелком зад Уиллера, колыхавшийся на спине Сигнета, и чуть не подавился вином. Его начал душить безудержный смех.

* * *

Эшер направился к тому месту, где над большими котлами с кипящим варевом колдовал Флейви Бэннет. На большой скамье уже стояли пять подносов с горячим жарким, завернутыми в полотенца буханками свежеиспеченного хлеба и мисками с зеленым салатом. Повар, облизав жирные пальцы, взглянул на юношу.

От аппетитных запахов заурчало в животе.

— Ты уже наверняка набил свое брюхо, Флейви, — сказал он, — а принц вот-вот упадет в обморок от голода. Долго еще ты собираешься мучить нас?

Бросив на помощника принца виноватый взгляд, повар вытер руку о фартук.

— Клянусь, что через пять минут все будет готово, Эшер.

— Хорошо, но если не сдержишь свое слово, я тебе накостыляю, так и знай.

Взяв с подноса кусочек оленины, он отправился на поиски Уиллера.

Эшер нашел этого слизняка в карете, где тот делал записи в большую тетрадь в кожаном переплете. По-видимому, это и был дневник, который ему поручили вести.