Осенние визиты - Сергей Лукьяненко

— Знаешь, Рашид, лучше бы я в Киеве в баню сходил.

Визирь засмеялся.

— Кто ж спорит. Все перемены в мире — к худшему. Тут исомнений никаких нет. Но в критической ситуации ты сделал лучший выбор, поверь.

— Чему учили… — Шедченко поднялся, перелез на полок повыше.— Рашид, не думай, что я тебя хоть немного идеализирую. Ты продажен, как и всеостальные. На твоей совести много чего лежит.

— Честный ты человек… — Визирь потер щеки. — О, сейчастретий пот пойдет…

— Рашид, почему ты убил своего прототипа?

Визирь вздохнул.

— Власть не делят, дорогой. Сила лишь растет, знанияумножаются, но Власть — не делят на двоих. Слабейший должен был уйти. Он ушел.

— Тебе не жалко его, Рашид? Ведь он — это ты.

— Вот именно. Рашид Хайретдинов продолжен во мне. Его мечты— мои. Я люблю его детей и забочусь о его жене. Никто и никогда не увидитотличий.

— Ты веришь в Бога?

— Ну, прямо интервью… — Хайретдинов завозил по телуладонями, словно помогая порам открыться. — Рашид — верил. Я нет. Понимаешь,Коля, когда живешь в сотый раз, то трудно принять постулаты религий. Христос…он был славный парень. Я ему симпатизировал, и не моя вина все же, что таквышло. Как он нас всех…

Хайретдинов засмеялся.

— Нет, это было прекрасно. Обратить свое поражение в победу…Преклоняюсь. Это была великолепная победа, чистейшая… — он покосился наШедченко: — Только вот больше у него прийти не получается. Когда люди хотелидобра и милосердия, когда не было никаких оснований — он вспыхнул. А теперь… утого, что мы назовем Светом, просто не получается вступить в игру вновь. Нетоснований. Нет прототипов. Зато для Тьмы кандидаты находились всегда.

Он встал.

— Все, пошли остывать…

— Рашид, — Шедченко положил руку ему на плечо. — Ты-то самсебя кем считаешь? К чему ты ближе?

Визирь прищурился.

— Ты ведь правды хочешь, Коля?

— Если ты можешь ее сказать.

— Толпой бандитов и скотов управлять невозможно. Людьми,которые считают себя счастливыми, управлять проще, чем доведенными до отчаяния.Вот и вся моя мораль.

Шедченко кивнул и они вышли из парной.

Нет, они больше не казались сестрами-близнецами. Простосестры. Одна старшая, красивая, уверенная, заставляющая людей провожать еевзглядами. Другая растерянная, напуганная, словно ребенок хватающаяся за ееруку.

Они сели в такси, и Анна, поймав быстрые взгляды водителя,вздрогнула. Как он может так смотреть… как смеет так откровенно желать.

Конечно, Марию грязь его взглядов не заденет. И все же, какнеприятно. Анна прижалась к ее плечу, и сразу стало легче. Мария легонькопогладила ее по щеке. Как хорошо…

Водитель перестал оглядываться. Небось подумал какую-тогадость. Ничего, ничего, когда свет ее воссияет над миром — он тоже поймет. Ещебудет гордиться, что вез их.

— Мы приедем в гостиницу, — ласково сказала Мария. — Тыляжешь баиньки. А мне надо будет прогуляться.

— Куда? — Анна вскинула голову. — Зачем?

— Нам ведь многое нужно, Аня. Вокруг враги. Я должна кое-чтосделать.

— Я с тобой!

— Нет, ты будешь спать. Я вернусь через пару часов и разбужутебя. Поняла?

Анна кивнула. Да, да, она не может с ней спорить. Но иуснуть не сможет. Будет лежать в темноте и молиться. Ждать…