Нелинейная зависимость - Дмитрий Янковский

За всю жизнь, Андрей лишь дважды встретил женщин, которые не вписывались в эти три типа. Первой была Марина, с которой он познакомился на вечеринке у Артема. Больше чем за год малозначащие детали стерлись из памяти, но сейчас вновь проступили с угрожающей отчетливость.

– Андрей, можно тебя на минутку? – в тот вечер Артем взял Андрея за локоть и отвел в сторону, сунув ему в руку бокал с шампанским. – Ты не обижайся, но я тебя хочу кое о чем попросить.

– Да. – Андрей нехотя вырвался из шумной компании.

– Я насчет Марины. Светлана мне сказала, что ты положил на нее глаз. Не надо. Я знаю твое отношение к женщинам и мне бы очень хотелось, чтобы ты ее не травмировал. Это наша хорошая подруга. И у нее без тебя есть проблемы личного порядка. Пожалуйста, измени своей привычке хоть раз.

– Артемыч… – попробовал возразить Андрей.

– Погоди. – Артем прервал его на полуслове. – Не надо оправдываться. Просто будь человеком.

– Ну а если она мне по-настоящему понравилась? – в голове уже шумело от выпитого, поэтому нотация друга вызвала легкое раздражение пополам с защитной реакцией. – Я ведь не женат, между прочим.

– Я просто сказал то, что думал. – пожал плечами Артем. – Я не собираюсь устраивать вашу личную жизнь, ни вместе, ни по отдельности. И мешать вам тоже не собираюсь. Мне бы просто хотелось, чтобы ты ее не обижал. Если у тебя серьезные намерения, я слова тебе не скажу.

– Но я ведь не могу поклясться, что буду любить ее вечно! – завелся Андрей.

– Этого и не надо. Не обижай ее, вот и все. Будь с ней честным, больше ничего и не требуется.

Артем вернулся в компанию, и веселье продолжилось будто ничего не случилось. Но Марина так сильно выделялась среди шумных гостей, что Андрей просто не смог удержаться. Перед ним был исключительный вариант, скромненькая серая мышка, миленькая и откровенная в своей беззащитности. И она на это знакомство пошла – осторожно, словно ощупывая дорогу. Тогда Андрей сам нарисовал ей дорогу, прочную, как железобетон.

Но уже после первой ночи любви Андрею стало понятно, что они не пара, а Марина по-прежнему была в восторге. Пришлось этот восторг пригасить. Мягенько не получилось, разразился скандал, на некоторое время осложнивший отношения с семьей Артема.

После этой истории к необычным девушкам Андрей начал относиться с опаской. Сам над собой смеялся, мол, обжегся на молоке, а принялся дуть на воду. Но поделать ничего не мог. Уже и забыл почти, но надо же, Артем снова напомнил несколько дней назад.

Несколько?

– Черт… – вслух ругнулся Андрей. – Это ведь было вечером, перед ночью нелинейной зависимости! Надо же было именно так совпасть! Словно специально…

А на следующий день была встреча с Аленой. Ее необычность сразу бросилась в глаза, и Андрей попросту испугался, решил не начинать игру. Такое бывало редко, но от Алены так и струилась некая мистическая опасность, странное ощущение, будто эта женщина в чем-то сильнее его самого. Точно такое же ощущение, если быть до конца честным, заставило прервать отношения с Мариной. Страх перед ее превосходством.

Андрей вздохнул.

Это звучало как оправдание, запоздалое и ненужное. Но Андрей действительно чаще всего встречался с женщинами в отношении которых жалость, понимание и сочувствие попросту не имели смысла.

«А кто тебе дал право судить?» – мелькнула в голове отчужденная мысль.

Никто и не судил. Андрей просто двигался по накатанной колее – привычная схема знакомства. Если бы знать заранее, что в кабинет явится не женщина, а гений программистской мысли, Андрей бы и связываться не стал!

– И не надо было. – шепнул он. – Не только с Аленой. Вообще.

Нельзя было никого обманывать. Ни Алену, ни Пашку, ни Валентина. От вранья ничего не становится лучше, все только затягивается в узел неразрешимых проблем. Не пригласи он Алену на встречу, диск бы остался у нее. И не было бы дурацких Валькиных надежд на премию Скотта, и Андрея он бы не довел до аварии. Без аварии не было бы больницы, а без больницы не было бы похищения. Да, трусость всегда порождает вранье. Постоянно. Других причин для обмана вообще не бывает.

Премия Скотта прочно накрылась тазом, а премия Нобеля теперь вилами на воде писана. Приедут сейчас бандюки, зажмут яйца в тиски – вот и будет нелинейная зависимость громкости крика от силы зажима. И будет другая зависимость, еще более страшная и позорная – какая-нибудь там «нелинейная зависимось имени Самохина», или как там они ее назовут.

– Все, треньдец. Вся жизнь прошла зря.

Эта фраза окончательно вернула в реальность.

Ну а если жизнь прошла зря, то какого черта за нее цепляться? Ведь если Андрей ничего не расскажет, то зависимость как называлась их с Пашкой именами, так и будет. Пашка и опубликует статью. Так что нафиг. Не узнают бандюки ничего.

Только одна мыслишка не давала покоя. Билась, билась под черепом, превращаясь в новую волну испуга. Но Андрей боялся не смерти. Он еще на войне понял, что каждый человек обладает личным бессмертием, поскольку не может констатировать собственную смерть. Нельзя ведь подумать: «Я умер.» Андрей боялся боли. Ее, в отличии от собственной смерти, человек может осознать во всей полноте.

И только он об этом подумал, как через отдушину послышался вой нескольких милицейских сирен.

– Господи… Успели! – не удержался Андрей от громкого возгласа.

Сирены сделались тише и почти сразу затерялись в неустанном тарахтении то ли компрессора, то ли старенького экскаватора. Андрей сунул ухо в отдушину, напряженно вытянув шею, но ничего нового не расслышал. Этот наряд явно умчался на другое задание.

Андрей соскочил с дивана и глянул на сотовый телефон. Аппарат выключился окончательно и признаков жизни не подавал.

– Так… – с замиранием сердца протянул Андрей, и забросил бесполезное устройство подальше, чтоб случайно не попалось на глаза. – Теперь остается надеяться только на чудо.

Не понятно было, почему вариант с Валентином не отработал. Неужели ради злости на Андрея он мог рискнуть сорока миллионами? Не верилось. Может это не Валентина вина, может менты поленились, протянули, а то и вообще не взялись за такую мелочь, как украденный сотовый телефон?

Но раз не вышло, нет ни малейшего смысла строить догадки. Надо думать, как можно выбраться собственными силами. И не давать нервам распускаться. Расшалились нервишки, расшалились.

За воротами скрипнули тормоза и мягко щелкнула автомобильная дверца. От неожиданности Андрей вздрогнул. Сердце забилось нехорошим предчувствием. Когда скрипнул засов и створки ворот приоткрылись, Андрей постарался сделать как можно более спокойное лицо.

Кум зашел в гараж, постоял, привыкая к полутьме, затем обошел яму и уселся на диван рядом с Андреем.