Без пощады - Александр Зорич

– Я понимаю, что смерть. Просто слово какое отвратительное – «убыль».

«А впрочем, чего тут отвратительного, если разобраться? Была Исса Гор на этом свете. И убыла. На тот».

– И подпись, – продолжала Риши, проведя пальцем по самой нижней строке. – Заместитель председателя Комитета Гривасп Курдсикх.

– Спасибо, Риши, – одними губами сказал я.

– Не за что, – как ни в чем не бывало отвечала она.

Странное дело, но Риши либо не понимала, что каждое напоминание о погибшей Иссе заставляет мою душу сжиматься от боли, либо не хотела этого понимать, либо… Либо все она понимала. Но считала, что доставлять мне эту боль – ее непосредственная обязанность. А может, все дело в том, что пехлеванов и заотаров с младых ногтей учат относиться к душевной боли как к Учителю, который ведет их сквозь тьму невежества к Знанию – по крайней мере так объяснял Кирдэр. И тогда получается, что Риши вовсе не мучила меня. Но учила… Эх, учительница первая моя, Риши Батьковна!

– Это тебе. – Риши положила бумагу мне на колени. – Теперь ты совсем свободен. Можешь найти себе другую девушку. И жениться на ней.

– В общем, мне еще с «Яузы» очевидно, что я свободен. – Свои слова я сопроводил горькой усмешкой. – Но только вот незадача: девушки нет, жениться мне не хочется… И вообще… Война!

Наконец в крупных миндалевидных глазах Риши засветилось что-то похожее на неподдельное человеческое сострадание. Она положила свою белую, хрупкую руку на мою волосатую, немытую ручищу. И, кротко вздохнув, умолкла.

Признаться, этот ее жест мне понравился. Была в нем какая-то материнская, особенная нежность. А может быть, и не материнская нежность там была?

Мою голову посетила очередная догадка.

«А вдруг она приехала сюда и привезла эту бумагу потому, что рассчитывает меня на себе женить? Мало ли что у нее в голове? Ведь это она, Риши, кричала тогда, на „Яузе“, что заставит себя полюбить? Может быть, час настал, и вот прямо сейчас меня начнут заставлять?»

Видимо, душевная смута явственно прочитывалась на моем лице. Риши плавно сняла свою руку с моей и сказала:

– Только ты не подумай, Александр, что я хочу осквернить память Иссы. Я ничего от тебя не требую. И, очень тебя прошу, забудь все, что я тебе тогда говорила.

– Тогда – это когда?

– И у фонтана, и в зале ожидания, в космопорте имени Труда. И на «Яузе» тоже.

– То есть ты меня больше не любишь? Гм… За это нужно выпить! – Я приобнял Риши за плечи. Но она отстранила мою руку. Мягко, но решительно.

– Нет. Я по-прежнему люблю тебя, Александр, – сказала Риши без тени улыбки.

– Значит, выпить нужно за это! – буркнул я и потянулся к графину.

Но Риши накрыла свою стопку ладонью – мол, с меня хватит. Этому жесту, и это я помнил совершенно отчетливо, научил ее Коля Самохвальский тысячу лет назад.

– Что ж, тогда я выпью за все это сам. – Я быстро наполнил свою стопку и тут же, вполне по-хамски, опрокинул ее. Впился зубами в яблоко, запеченное в хрустящем тесте.

– Да, я люблю тебя. И буду любить всегда. Но…

Хрум-хрум…

– Но… У меня есть жених. Его зовут Римуш. Он пехлеван. Врач.

Я едва не поперхнулся. Риши всегда знала, чем меня удивить. И, честное слово, я был удивлен! Почти так же сильно, как когда ожили камушки Злочева!

– И давно это?

– Что?

– И давно у тебя… э-э-э… жених?

– Больше месяца. Мы познакомились в госпитале, куда я попала после «Яузы».

– Классика жанра, – проворчал я с набитым ртом. – Только в фильмах обычно бывает наоборот. Он – ранен. А она – его лечит. Но вы с Иссой всегда были оригиналками.

– Ты ревнуешь? – спокойно спросила Риши.

Я задумался. Странное дело: сказать «да» у меня не поворачивался язык. И все же какой-то укол, ну, может быть, крохотный укольчик в самую сокровенную часть моей души я после слов Риши ощутил. Может, не в нежных чувствах к Риши здесь было дело. А в инстинкте собственника – ведь мысленно я уже считал Риши «своей». Ну, не то чтобы совсем уж своей… Скорее «потенциально своей». По крайней мере в тысячу крат более своей, чем официантку Забаву.

– Ты не ответил, – настаивала Риши.

– Тебе важно узнать ответ на этот вопрос? – спросил я, про себя отмечая, что говорю сейчас как хрестоматийный пехлеван. Определенно, лагерь если и не преобразил меня духовно – как мечталось его устроителям, – то по крайней мере приобщил к клонской риторике.

– Да.

– А что этот ответ изменит?

– Ничего.

– То есть… даже если я скажу сейчас, что люблю тебя до безумия, ты все равно выйдешь замуж за своего доктора Пилюлькина?

– Не поняла последнего слова… И переводчик не берет… Пи… Пилю? Как ты сказал? – Риши наморщила лоб и легонько стукнула по горошине в ухе ногтем указательного пальца.

– Пилюлькина, – подсказал я. – Но это не важно. Это просто шутка. Я имел в виду твоего жениха.

– Я в любом случае выйду за Римуша. Мы уже подали заявление в Комитет по Делам Личности. Хочешь покажу? – Риши снова принялась копаться в сумке.

– Не нужно показывать.

– Как хочешь, Александр.

– Так вот: если мой ответ все равно ничего не меняет, я его давать не буду.

– Но почему? – Риши посмотрела на меня с удивлением. – Ведь всем людям хочется знать правду!

– Я не отвечу тебе потому, что сам не знаю эту правду. Понимаешь? Не знаю! – Последние слова я почти проорал.

Из-за занавески показалась встревоженная мордашка Забавы – вероятно, ее привлекли мои крики. «Прекратите шуметь, не то я позову городового», – читалось в ее глазах.

– Все в порядке, – сказал я Забаве. – Мы просто давно не виделись… У меня эмоциональный всплеск.

Мы – я и Риши – сидели на диванчике в «моей» кабинке трактира «Царская охота». И сообща сходили с ума.

Сначала Риши рыдала, да-да, у меня на плече. Рыдала тихо, как воспитанная девочка. Время от времени она деликатно сморкалась в свой носовой платок – кстати, такой же черный и шелковый, как ее платье. Шарф Риши сиреневой лужей лежал у моих ног.

Я и не думал ее утешать. Успокаивать – тоже. Зачем?

– Как плохо все получается, Саша! – говорила она.

– Да ладно там, плохо… Нормально получается. Живы – и ладушки…

– Но почему все получается так плохо? – гундосила Риши сквозь слезы.

– Потому что перпендикуляр, – бездумно отвечал я.

– Но почему погибла Исса, а не я?

– Потому что потому…

– Была бы жива Исса, все это было бы не так гадко… А так получается, если бы я тогда не заперлась в рубке, все повернулось бы по-другому. Исса не погибла бы… Понимаешь, теперь я просто не могу иметь с тобой никаких отношений! Исса стоит у меня перед глазами! Как призрак! Если бы я не была тогда такой дурой, у вас с Иссой был бы шанс на счастье! Или же шанс на счастье был бы у нас с тобой!