Нашествие. Москва-2016 - Лев Жаков

— Леша! — вскрикнул Яков, бросаясь к нему.

Кир тоже поспешил к старику. Тот кашлял, двумя руками держась за горло, пытался вдохнуть, извивался, выпучив глаза.

— Леша, как ты?! Леша!

Они подняли его, положили на кровать. Кир отнял руки старика от шеи. Леша засучил ногами, резко сел, едва не врезав ему лбом по носу, — и наконец с сипением втянул в себя воздух.

— Дыши, Лешенька, дыши! — Яков трясущимися руками пытался раскрыть фляжку. — Может, воды? Или не надо? Леша, как тебе помочь?!

Старик вдохнул снова — теперь это далось ему легче, — выдохнул, вдохнул…

— Это все из-за подземелий, из-за воздуха местного, спертый он тут, нехороший! — сокрушался Яков.

Они снова уложили Лешу на койку, и Кир накрыл его варханским плащом. Старик, слабо цапнцув Якова за плечо, заставил того нагнуться, и прошептал:

— Передохнуть надо, Якуша. Немного… совсем… потом… потом пойдем…

— Отдохни, отдохни! Надо тебе сейчас что-то, ты скажи? Поесть хочешь?

Леша покачал головой.

— Ему глотать должно быть больно совсем, — заметил Кирилл.

— Попить дай, — шепнул Леша.

Сделав несколько глотков из фляги, он прикрыл глаза и затих. Яков, попятившись, сел на койку рядом с Кириллом, успевшим снять рюкзак.

— Значит, задержимся тут, Кир Иванович. Отдохнем. Я понимаю, не нравятся тебе эти подземелья, но мы ближе сейчас к цели, чем раньше были.

— Да мы крутились туда-сюда, зигзагами ходили, — возразил Кирилл.

— Но все равно в целом на юго-восток двигались.

Кирилл молча глядел в стену перед собой. Леша на другой койке тихо, равномерно сопел — кажется, заснул.

— Ведь железный человек, — посетовал Яков. — Другой бы уже в больничке на химиотерапии загибался, а он живет. Каким мужиком крепким был — сутками мог идти, да по джунглям. А теперь…

Он повернул голову к молчащему Кириллу, помедлив, спросил:

— Что, Кир, надоели мы тебе оба? Два безумных старикашки…

— Ты еще не старик, — возразил Кирилл.

— Но близок к этому. Надоели, да?

— Мне всё надоело. И я одно знаю: больше слушаться вас не буду. Надо было еще тогда на поверхность выходить. Все, вы оба мне не командиры. Выходим на поверхность и… Не знаю, что дальше. Посмотрим. Может, разойдемся.

— Нет, Кирилл, не могу я тебя одного отпустить. Лэптоп нам надо вместе найти, и Айзенбаха твоего.

Кир молча откинулся на лежащий за спиной рюкзак — и увидел решетку в потолке над койкой. За последнее время всякие люки и решетки успели ему очень сильно надоесть, но на эту он все равно обратил внимание. Вентиляция… Кир вяло махнул рукой.

— А может, не взрывать ничего, попробуем туда пролезть?

Яков тоже поглядел вверх.

— Можно. Только Леше в себя прийти надо, а это часов восемь, пока он отлежится. Или больше.

— Ну тогда я спать, — сказал Кирилл, лег на бок, подтянув ноги к животу, и закрыл глаза.

III

Почти весь цокольный этаж семиподъездного шестнадцатиэтажного жилого дома по улице Делегатской занимал большой гараж, въехать в который можно было прямо с улицы, а не из двора. В дальнем, тихом закутке гаража, позади вечно закрытого подсобного помещения и щитовой, за толстой бетонной панелью были три соединенных дверями комнаты. О них не знали ни жильцы, ни охрана гаража, ни ЖЭК, ни даже обслуживающие этот район электрики с водопроводчиками — никто. Попасть в помещение можно было через железную дверь в щитовой, которая и на дверь-то похожа не была — скорее на большую панель, закрывающую приборы и провода, с крошечной щелью замочной скважины. Хотя проводов под ней не было, а замок смог бы вскрыть разве что большой спец, да и то с использованием кучи всяких инструментов, а лучше — взрывчатки.

Все три комнаты были разных размеров. В самой маленькой на стуле сидел пленный чужак, в одних штанах, босой, со скованными за спинкой руками. Из угла рта текла кровь, один глаз подбит, на крупном, густо поросшим светлыми волосами теле — синяки. Оставил их Курортник, то есть Алексей Захаров, который недавно ушел на разведку вместе с напарником Лабусом — Константином Гордеевым. Стены маленькой комнаты были покрыты шершавой цементной «шубой» и выкрашены бежевой краской, потолок низкий, на полу вишневый линолеум. Кроме стула здесь стояли табуретка и стол. На столе — графин с водой, полотенце и рубаха чужака. У стены книжный шкафчик с потрепанными детективами, в углу за ним — прикрытая раздвижной перегородкой ниша с унитазом и душем.

Осторожно трогая рану на лице, Игорь наблюдал за пленником. А тот смотрел на него. Уже второй допрос, а толку никакого. Курортник, да и сам Игорь рассчитывали, что чужак может хоть как-то понимать русский — вдруг перед тем, как десантироваться сюда, противник его изучал? Это же, в общем, логично… Но, судя по всему, чужак русского не знал, во всяком случае, кроме всяких непонятных слов, добиться от него ничего не получалось, а применять более серьезные пытки они пока не решались.

В дверь поскреблись, и Сотник спросил:

— Что?

Говорил он все еще не очень внятно, каждое слово причиняло боль, нижней челюстью Игорь старался без надобности не шевелить.

Внутрь сунулась любопытная мордочка Хорька. Он впился взглядом в чужака, который перевел взгляд на мальчишку. И вдруг кивнул ему. Разлепил окровавленные губы и что-то сказал.

— Что ты хочешь? — Сотник шагнул к двери, закрыв пленника от взгляда.

— Отвечает на вопросы?

— Не отвечает. Не понимает по-нашему.

— Просто я думал, он… — Хорек запнулся. — Нет, не может он ничего про батю знать, правда?

— Не может, — согласился Игорь. — Откуда? Все, иди.

Обойдя стул, он освободил руки пленника, скованные наручниками, которые Курортник принес из автобуса. Как только кисти оказались свободные, чужак вскочил, и Сотник схватился за пистолет в кобуре. Пленник присел, мазнул пальцем по лицу там, где из рта текла кровь, и попытался нарисовать что-то на линолеуме. Игорь наблюдал. Чужак сморщился, когда стало ясно, что с рисунком ничего не выйдет, поднял взгляд на Сотника и просительно сказал, улыбаясь:

— Пенц.

Игорь молча ждал, что будет дальше.

— Пенц! — повторил чужак настойчиво и снова улыбнулся — широко и доброжелательно. — Пенц ма!

Он сделал вид что пишет на полу, стукнул себя в грудь.

— Ма. Пенц. Дака.

— Дать тебе карандаш? — спросил Игорь. — Хочешь нарисовать что-то? Написать?

— Пенц!

— Хорек! — позвал Сотник. — Принеси фломастер, я видел пачку в ящике.

На этот раз не пустить мальчишку в комнату не удалось — тот очень решительно проник внутрь вместе с черным фломастером, который Игорь отдал пленнику.