Третье царство - Терри Гудкайнд

Мало того что Кэлен не узнала морд-сита – та вдобавок была одета в черную кожу.

Кэлен видела морд-ситов в коричневой, белой и, разумеется, красной коже, но никогда – в черной.

И это пугало.

На мгновение Кэлен усомнилась, верно ли решила, что эта женщина – морд-сит. Светлые волосы были заплетены в тугую косу, такую, как у всех морд-ситов, но это ничего не доказывало – прическа у морд-ситов не главное. Как и кожаное одеяние, пусть даже такого странного цвета. Даже высокий рост, идеальная фигура или вызывающее и опасное поведение не означали, что перед вами морд-сит.

Некоторые женщины делали такие же прически и носили кожаную одежду, похожую на форму морд-ситов. Возможно также, что незнакомка играла роль по просьбе напыщенного аббата. Чтобы казаться важной особой, Людвиг Дрейер мог взять с собой такую женщину, желая привлечь внимание Кэлен.

Кэлен беспокоило другое – простой красный прутик, свисавший на золотой цепочке с правого запястья женщины. Это доказывало, что она морд-сит. Именно это сказало Кэлен, что она морд-сит. Только морд-ситы ходили с эйджилами. Сложно было представить другую женщину, которая носит фальшивый эйджил, только чтобы играть роль. А попытайся она украсть подлинный, настоящая морд-сит содрала бы с нее кожу живьем.

Женщина уставилась на Кэлен холодными голубыми глазами.

– К сожалению, совсем недавно у нас случилась неприятность, – извиняясь, произнесла Эстер, – поэтому сожалею, но вряд ли здесь найдутся… добровольцы для помощи аббатству с пророчеством.

– Неприятность? – удивился аббат, услышав ее слова. – Какая неприятность?

У Кэлен сложилось четкое впечатление, что он точно знает, что произошло, хотя сама она понятия не имела, о чем говорит Эстер.

Взгляд Эстер метался. Она нервно потирала ладони, подбирая слова для ответа.

– Э… гм… на нас здесь напали. Напали на поселок.

– Напали! – Аббат казался изумленным и отчасти обеспокоенным. Однако Кэлен не верилось в его искренность. – Звучит ужасно!

– Боюсь, именно так, – откликнулась Эстер, с жаром кивая. – Ужасно.

– В мирное время? В провинции Фейджин? Епископ расстроится, услышав о такой неприятности. Ханнису Арку совсем не понравится, что на его народ напали. Нисколько не понравится, могу вас заверить.

– Не сомневаюсь, – тихо согласилась Эстер.

Аббат Дрейер склонился к Эстер.

– Кто на вас напал?

Эстер откашлялась.

– Видите ли, это были… Не знаю, как точно их описать.

– Лучше без прикрас, – произнес аббат с внезапной холодностью. Он выпрямился и сложил руки на груди.

– Хорошо, – пробормотала Эстер, – на нас напали… напали… мертвецы.

Аббат нахмурился, вновь немного склонившись к ней.

– Мертвецы?

Эстер отпрянула.

Кэлен опять запуталась, гадая, уж не вернулась ли в изменчивый, зыбкий, извилистый мир грез? Ей казалось, что она навсегда заперта в нем, и она задавалась вопросом, действительно ли существует или теперь лишь часть этого мира.

Однако сгустившееся напряжение не было сном. Ей никогда не нравился аббат Людвиг Дрейер, но раньше, как Мать-Исповедница, она всегда была хозяйкой положения, и он знал об этом. В последний раз они встречались в Народном Дворце на свадьбе Кары и Бенджамина. Аббат тогда вызвал немалое беспокойство, настаивая, чтобы Кэлен с Ричардом рассказали всем о пророчестве и использовали его для укрепления своей власти в Д’Харианской Империи.

Заявив, что люди имеют право на пророчества, Людвиг Дрейер посеял зерна сомнения в душах многих правителей различных территорий. Кэлен подозревала также, что он приложил руку к убийству.

Тогда она не боялась этого человека, теперь – наоборот, теперь она чувствовала себя совершенно беззащитной.

Разумеется, какой бы слабой и больной Кэлен себя ни чувствовала, при необходимости она всегда могла воспользоваться силой Исповедницы. Эта мысль утешала. Она не была беззащитна. О нет.