Королевство шипов и роз - Сара Маас

Но дальше слов Тамлин не пошел, не пустил в ход когти, хотя видел, что Ризанд приближается ко мне. Возможно, поединок между двумя верховными правителями не оставил бы камня на камне от поместья и окрестностей. Или же, если Ризанд и вправду был любовником Амаранты, возмездие оказалось бы слишком велико. В сочетании с пробудившейся болезнью такая ноша раздавила бы Тамлина.

Ризанд отбросил Ласэна, словно легкую занавеску. Между ним и мною не осталось никаких преград. Воздух сделался непривычно холодным. Тамлин не тронулся с места, а Ласэн лишь ошеломленно моргал, глядя, как Ризанд с величайшей осторожностью отобрал у меня нож и зашвырнул подальше.

– Жалкий столовый нож все равно тебе бы не помог, – усмехнулся Ризанд. – Будь в твоей голове побольше мозгов, ты бы с воплями бросилась отсюда прочь. Подальше от этого места и его обитателей. Я удивлен, что ты до сих пор торчишь здесь.

Я оторопело смотрела на него. Это рассмешило Ризанда.

– Так она что, ничего не знает?

Я дрожала. У меня не было ни слов, ни смелости.

– Ризанд, в твоем распоряжении очень мало времени, – предупредил его Тамлин. – Не трать его понапрасну и уходи.

– На твоем месте, Тамлин, я бы не стал говорить со мной в таком тоне.

И вдруг, вопреки моему желанию, мое тело выпрямилось, все кости и жилы напряглись. Это тоже была магия, но превосходящая магию Ласэна. Чужая сила проникла внутрь и завладела мною. Даже кровь теперь текла, подчиняясь ее приказам.

Я не могла шевельнуться. Невидимые когти впились мне в мозг. Я знала: одно движение, один взмах этих когтей – и прежняя я перестану существовать.

– Отпусти ее, – потребовал Тамлин.

Он негодовал, но не посмел приблизиться к Ризанду. Тамлин смотрел то на меня, то на Ризанда, и в его глазах я видела неподдельный страх.

– Ризанд, довольно. Отпусти ее.

– Я успел забыть, как хрупок разум людей. Сломать его не труднее, чем раздавить яичную скорлупу.

Палец Ризанда лениво двигался вдоль линии, где шея врастала в плечи.

– Вы только посмотрите, как очаровательно она пугается. А как стойко пытается не заплакать от страха. Обещаю, я все сделаю быстро.

Если бы мое тело сейчас не подчинялось чужой воле, меня бы вытошнило.

– Кстати, Тамлин, в ее голове полным-полно нежных мыслей о тебе, – сообщил Ризанд. – Ей хочется узнать, какие ощущения вызовут твои пальцы, оказавшись на ее бедрах и между ними.

Ризанд усмехнулся.

Он рассказывал о самых потаенных моих мыслях. Меня обжигали гнев и стыд. Я дрожала, но ничего не могла поделать с невидимыми когтями.

Ризанд повернулся к Тамлину:

– Вот еще одну любопытную мысль выудил. Оказывается, ты укусил ее за шею. Теперь она думает: было бы ей так же приятно, укуси ты ее за грудь?

– От-пус-ти ее!

Лицо Тамлина перекосила такая звериная ярость, что я испытала страх уже иного рода.

– Если тебя это утешит, – продолжал Ризанд, обращаясь к Тамлину, – девчонка тебе неплохо подходила. У вас даже что-то могло получиться. Правда, уже поздно. Амаранта поупрямее тебя.

Невидимые когти лениво скользнули по моему разуму и исчезли. Я сползла на пол. Меня трясло и шатало. Я из последних сил старалась не разреветься, не закричать и не вывернуть из себя то, что успела съесть.

– Амаранта с наслаждением сломает эту живую игрушку, – сообщил Ризанд. – Не меньшее наслаждение ей доставит следить за твоим лицом. Представляешь, как оно будет меняться, пока Амаранта, кусочек за кусочком, будет уничтожать это хрупкое смертное создание!

Тамлин застыл. Его руки с выпущенными когтями болтались как плети. Таким я его еще не видела.

– Пожалуйста, – только и мог прошептать Тамлин.

– К чему относится твое «пожалуйста»? – спросил Ризанд.

Он спрашивал вкрадчиво, нежно, будто говорил с робкой возлюбленной.

– Не рассказывай Амаранте о ней, – звенящим от напряжения голосом произнес Тамлин.

– А почему бы нет? Как ее шлюх, – Ризанд выразительно посмотрел на Ласэна, – я должен рассказывать ей обо всем.

– Пожалуйста, – прошептал Тамлин.

Мне показалось, что ему трудно дышать.

Ризанд показал на пол и язвительно улыбнулся.

– Проси как следует, и тогда я, быть может, не расскажу Амаранте.

Тамлин опустился на колени и склонил голову.

– Ниже!

Тамлин прижался лбом к полу. Его руки потянулись к сапогам Ризанда. Меня душили слезы, хотелось реветь от бессильного гнева, видя моего верховного правителя столь униженным.

Ризанд махнул рукой Ласэну:

– И ты тоже, лисенок.

Лицо Ласэна помрачнело, но и он безропотно встал на колени и склонился лбом к полу. Я жалела, что при мне нет ножа. Сейчас я была готова броситься на Ризанда с голыми руками… одновременно понимая всю бесполезность порыва.

Кое-как я уняла дрожь.

– Интересно, ты делаешь это ради себя или ради нее? – вслух рассуждал Ризанд.

Он пожал плечами, словно и не заставлял верховного правителя падать перед ним ниц.

– Как же ты безнадежен, Тамлин! Я обескуражен. Такое брезгливое зрелище. Титул верховного правителя сделал тебя чудовищно скучным.

– Так ты не скажешь Амаранте? – не поднимая головы, спросил Тамлин.

Ризанд усмехнулся:

– Может, скажу. А может, нет.

Тамлин с молниеносной скоростью вскочил, он был готов клыками вцепиться Ризанду в горло.

– А ну без фокусов! – прищелкнул языком Ризанд и одной рукой оттолкнул Тамлина. – Особенно когда рядом этот подарочек.

Его взгляд переместился на меня.

– Как тебя зовут, упрямая крошка?

Назвав ему свое настоящее имя, я лишь усугублю страдания. Ризанду не составит труда захватить отца и сестер и притащить их в Притианию, чтобы всласть помучить и насладиться зрелищем. Если я буду молчать слишком долго, Ризанд снова запустит когти мне в разум и вытащит оттуда имя. Стараясь не думать о себе, я назвала первое попавшееся имя. Это была деревенская подруга моих сестер, с которой я ни разу не заговорила. Я даже не помнила, как та выглядит.

– Клера Бадор, – прошептала я.

Ризанд снова повернулся к Тамлину. Он ничуть не боялся верховного правителя Двора весны.

– Сегодня я славно развлекся. Уже несколько веков так не веселился. Мне не терпится увидеть вас троих в Подгорье. Я обязательно передам Амаранте ваши лучшие пожелания.

Сказав это, Ризанд исчез. Казалось, в ткани мира на мгновение разверзся проход, куда он и вступил. Мы остались втроем, если не считать жуткой, дрожащей тишины, установившейся в столовой.