Смертельный танец - Лорел Гамильтон

Ричард покачал головой:

Не вижу разницы.

Разница в том, что убийство – это лишь средство положить конец чему-то, но не конец само по себе. Я хочу, чтобы ты был жив, чтобы Маркуса не было, чтобы члены стаи пошли за тобой мирно. Я не хочу, чтобы ты пытал стаю ради сохранения места вожака. Если всего этого можно добиться, никого не убивая, я за. Я просто не вижу варианта, который позволит избежать убийства. Но если ты его найдешь, я тебя поддержу.

Он всмотрелся в мое лицо:

Теперь ты говоришь, что думаешь, будто я не должен убивать?

Ага.

Он рассмеялся, но скорее саркастически, чем весело.

Просто не знаю, то ли обнять тебя, то ли заорать на тебя благим матом.

Я на многих так действую. Послушай, когда мы приехали выручать Стивена, ты должен был прихватить с собой сколько-нибудь народу. Появиться, так сказать, с позиции силы, имея за спиной трех-четырех своих лейтенантов. Компромиссное решение между позой Ланселота Озерного и сутью Влада На-Кол-Сажателя.

Ричард сел на край кровати.

Умение делиться силой через кровь – редкая способность. Она производит впечатление, но этого мало. Нужно что-то по-настоящему пугающее, чтобы Райна с Маркусом отступились. Я силен, Анита, по-настоящему силен. – Он это сказал, констатируя факт – без всякой гордости или рисовки. – Но это не тот род силы.

Я села рядом.

Я сделаю все, что будет в моих силах, Ричард. Только обещай мне не быть беспечным.

Он улыбнулся, но глаза остались грустными.

Не буду, если ты меня поцелуешь.

Мы поцеловались. Теплый и верный вкус Ричарда, но под ним угадывалась солоноватая сладость крови и лосьон Джейсона. Я отодвинулась.

В чем дело?

Я покачала головой. Сказать ему, что я ощутила у него во рту вкус чужой крови, было бы не совсем кстати. Мы собирались вместе работать над тем, чтобы ему не пришлось больше совершать подобные поступки. Не зверь в нем лишал его человечности – нет, это делали тысячи разных мелочей.

Перекинься для меня, – сказала я.

Что?

Перекинься для меня, здесь и сейчас.

Он вгляделся мне в лицо, пытаясь прочесть мои мысли.

Почему сейчас?

Дай мне увидеть тебя всего, Ричард, полный набор.

Если ты не хочешь делить ложе с Жан-Клодом, то с волком ты тоже вряд ли захочешь спать.

Ты не обязан будешь оставаться в волчьем образе до утра. Ты так говорил.

Нет, не буду, – тихо сказал он.

Если ты сегодня перекинешься и я это выдержу, можем заняться любовью. Можем подумать о свадьбе.

Ричард засмеялся:

Может, я убью Маркуса до того, как мне придется убивать Жан-Клода?

Жан-Клод обещал тебя не трогать, – сказала я.

Ричард застыл.

Ты с ним уже об этом говорила?

Я кивнула.

Так почему он на меня не злится?

Он сказал, что уйдет в сторону, если не сможет меня завоевать, значит, он уходит в сторону. Насчет того, что Жан-Клод меня любит, я не сказала. Оставила на потом.

Зови своего зверя, Ричард.

Он покачал головой:

Это не только мой зверь, Анита. Это еще и ликои – стая. Ты должна их тоже видеть.

Я их видела.

Он покачал головой:

Ты не видела нас в лупанарии. Там мы настоящие, там мы не притворяемся даже перед собой.

Я только что сказала, что хочу за тебя замуж. Ты это не расслышал?

Ричард встал.

Я хочу на тебе жениться, Анита, больше всего на свете. Я так тебя хочу, что все мое тело к тебе тянется. Я боюсь не справиться с собой, если здесь останусь.

Пока что нам удавалось хранить целомудрие.

Он подобрал свой чемоданчик:

Ликои зовут секс смертельным танцем.

И что?

Точно так же называются битвы за лидерство.

Все равно не понимаю, в чем проблема.

Поймешь. – Ричард не сводил с меня глаз. – Поймешь. И тогда помоги Бог нам обоим.

Что-то прозвучало в его голосе такое печальное, такая мука появилась в его облике, что мне захотелось не отпускать его. Завтра он выступит против Маркуса, и то, что он согласился убить, еще не значит, что он сможет. Я боялась, что он дрогнет в последний момент. И я не хотела его терять.

Ричард, останься. Пожалуйста.

Это будет нечестно по отношению к тебе.

Да не будь ты таким дурацким бойскаутом!

Он улыбнулся и очень неудачно изобразил Попая.

– Я тот, кто я есть.

Ричард закрыл за собой дверь, и я даже не поцеловала его на прощание.