Завоевание Тирлинга - Эрика Йохансен

– Мерна сломал морфий, как и множество других дурачков, пытавшихся скрыться от реальности. Я лишь нашел труп, отряхнул от пыли и сделал из него то чучело, какое сумел.

– Какой же вы циник, Арлен.

– Да, мне говорили. Но факт остается фактом, Ваше Величество: только дурак во всем винит продавца.

Келси глубоко вздохнула и выбросила Мерна из головы.

– Почему вы думаете, что Бренна согласится находиться под моей защитой? Она не выглядит расположенной ко мне.

– Это еще мягко сказано, госпожа. Но она согласится.

– Так что вы предлагаете взамен?

– Козырь против Красной Королевы.

Келси уставилась на него с сомнением.

– Мы давно знакомы, Ваше Величество. Никто не может хорошо знать Красную Королеву, но я беру на себя смелость утверждать, что знаю ее лучше большинства выживших после знакомства с нею.

– И ваш козырь защитит нас от нее, прогонит ее армию домой?

– Нет, Ваше Величество. Будь так, в цену включалась бы и моя жизнь, не только Бренны.

– Если ваши сведения не спасут Тирлинг, то на что они мне?

– Как хотите, Ваше Величество, – пожал плечами Торн. – Но я никогда не жалел о приобретении дополнительных рычагов воздействия. Такие вещи частенько пригождаются, когда мы совершенно этого не ожидаем.

Келси поморщилась, чувствуя, что ею манипулируют. Перед нею сидел лжец, один из лучших в Тире… и все же она ему верила. Он выглядел смирившимся со своей участью и, по большому счету, просил всего ничего.

– Я держу свое слово, Ваше Величество, и слышал о вас то же самое. – Голубые глаза Торна стрельнули между прутьями клетки. – Я не пытаюсь надуть вас. Честная сделка: безопасность и разумный достаток моей Бренне в обмен на сведения. Принимаете?

«Сделка с дьяволом», – подумала Келси. Позвать бы Булаву, спросить его мнение. Но почему-то она чувствовала, что это решение должна принять сама. Подумав еще мгновение, королева кивнула с тяжелым вздохом:

– Принимаю, Арлен.

Торн протянул руку сквозь прутья, но Келси покачала головой.

– Ну уж нет. Каковы ваши сведения?

– Два ваших сапфира, Ваше Величество. Она хочет их сильнее, чем вы можете себе представить.

– Эти? – Келси опустила взгляд, но рука уже машинально сжала камни, пряча их от чужих глаз. – Но почему она просто не потребовала их у моей матери как часть Сделки? Могла бы.

– Полагаю, в те дни она не столь отчаянно в них нуждалась, Ваше Величество. В любом случае, рабов ей хотелось больше. Но наше с нею деловое сотрудничество выдалось долгим и плодотворным, и, пока вы скрывались, я видел, как тяга к драгоценным камням овладевает ею, словно лихорадка. Она ждала новостей о них с той же отчаянной страстью, с какой жаждала вашей крови. Ваш дядя не мог предоставить ей ни того, ни другого, и с каждым годом она проникалась к нему все большим презрением.

– А для чего они ей?

– Она никогда мне не говорила, Ваше Величество.

– Но предположения у вас есть?

Торн пожал плечами:

– Она страшится смерти, перехода в небытие. Я нередко замечал это в ней, хотя она отчаянно это скрывала. Возможно, ваши побрякушки могут помочь.

Перед глазами Келси тут же возник Кибб, лежащий на смертном одре, истекая потом. Она подумала о предложении Роу Финна, о способе уничтожить Красную Королеву. Булава говорил, уже многие годы никто даже не покушался на нее – все считали, что убить ее невозможно. Неужели Красная Королева все-таки уязвима? Но даже если Роу Финн знает про эту уязвимость, что толку теперь Келси в его знании? Между Новым Лондоном и Демином стоит армия из, по меньшей мере, пятнадцати тысяч солдат.

– Это всего лишь догадка, Ваше Величество, – продолжил Торн. – В Мортмине ее называют un maniaque. Мы бы сказали «безумец, помешанный на желании все контролировать». Вы и ваши сапфиры очень непостоянные переменные, а Красная Королева – не та женщина, которую такая изменчивость устраивает.

Келси воззрилась на него, завороженная и чувствующая отвращение одновременно.

– Вы спали с нею, Арлен?

– Она хотела этого. Она спит с мужчиной, а потом начинает считать его предметом своей коллекции. Но я ни в чьей коллекции состоять не собираюсь.

Торн встал и потянулся. Его длинные руки чуть не доставали до верха клетки.

– Зачем откладывать мою казнь до воскресенья, Ваше Величество? Я устал ждать, и особенно устал от общества Элстона. Почему бы не сделать это прямо сейчас?

– Потому что даже в смерти, Арлен, вы будете полезны. Ваша казнь станет общественным событием, весть о ней дойдет до самых удаленных уголков королевства. Народ жаждет этой казни, и я дам ему то, что он хочет.

– Ах, смерть на миру… Мудрый ход, признаю.

– Вы не боитесь смерти?

Торн пожал плечами.

– Вы играете в шахматы, Ваше Величество?

– Да, но не очень хорошо.

– А я играл много, и хорошо играл. Проигрывал нечасто, но доводилось. И в игре всегда есть момент, когда ты понимаешь, что противник тебя обставил, что мат в четырех, или десяти, или двенадцати ходах. Одна школа мыслителей утверждает, что и в этих условиях ты должен показать лучший эндшпиль, на какой только способен, что должен сражаться до конца. Но я никогда не видел в этом смысла. Я просчитал на много ходов вперед и увидел мат, едва ваши люди схватили мою Бренну. Все ходы после этого были лишь бессмысленной возней пешек.

– Кто для вас Бренна? – спросила Келси. – Почему она так много для вас значит, когда все остальные не значат ничего?

– О-о… эта история будет стоить вам моей жизни, Ваше Величество. Поторгуемся?

– Не пойдет. Но я приведу сюда Бренну и позволю вам попрощаться.

– Маловато будет.

– Тогда все. – Келси встала. – Если передумаете, дайте Элстону знать.

Она уже прошла полпути к двери, как Торн подал голос:

– Королева Глинн?

– Да?

– Ни я, ни Бренна не расскажем вам своей истории. Но ее может рассказать Булава, если вы его заставите.

Обернувшись, Келси несколько мгновений изучающе рассматривала его, потом заметила:

– Я вижу вас насквозь, Арлен. Вы просто хотите вбить между нами клин.

Губы Торна растянулись в ухмылке.

– Проницательно, Ваше Величество. Но любопытство – вещь ужасная. Думаю, мой клин со временем будет уходить все глубже.

– А мне казалось, вы сдаетесь.

– Даже в эндшпиле есть свое удовольствие. – Торн сел на стул, слабо махнув рукой на прощанье. – Хорошего дня, королева Глинн.

* * *