Спецшкола для нечисти - Мария Николаева

— Это все? — хмуро спросила я, понимая, что этот вампир действительно знает мою тайну. Интересно, как давно?

— Нет, я только начал. Помимо этого, ты умудрилась продемонстрировать близкое знакомство с Никой Эйрас, что при учете ее фамилии сразу навело бы умеющего думать человека на определенные мысли. И это если исключить тот факт, что пахнете вы абсолютно одинаково! Так что как минимум все находящиеся в Школе оборотни и вампиры могли проследить связь между вами. А от этого недалеко и до полного разоблачения одной излишне самоуверенной особы. Эйрас — довольно известная фамилия. Достаточно вспомнить Верховного иерарха Церкви, и все сразу же встанет на свои места — даже последний крестьянин знает, что Преподобный Джун является братом покойной королевы.

Он прав во всем, кроме статуса моей матушки. Вот уж кто живее всех живых. Хотя сие есть семейная тайна, а потому в нее посторонних никто не посвящал и посвящать не будет.

— И что теперь? — обреченно спросила я. То, что вампир как-то использует это знание, я не сомневалась — любой на его месте использовал бы.

— Ничего. Абсолютно ничего. Мы просто посвящены в некоторые тайны друг друга, только и всего, — устало откликнулся вампир, словно в один миг весь его запал потух.

— Как давно ты знаешь? — неловко поинтересовалась я, снова не зная, куда себя деть. Я чувствовала себя странно и как-то неоднозначно: с одной стороны, я была рада, что не придется тащить этот груз в одиночку, но с другой — я так и не могла решить, насколько могу доверять своему напарнику.

— Как давно? С того дня в Фири, когда ты умудрилась напороться на чей-то кинжал.

Ох… давно, очень давно. Странно, что он так долго хранил чужую тайну, не пытаясь извлечь из нее хоть какой-то выгоды… Впрочем, у него все впереди, ибо есть вещи, которые предавать огласке я бы не хотела.

— Даже не знаю, что сказать…

— Оно и видно, — в своей обычной манере откликнулся Спирос, но теперь я не ощущала его враждебности, хотя и было нечто странное в том, как он смотрел на меня. Словно чего-то… ждал? Ну вот, снова этот взгляд. И я просто не знаю, куда деваться в такие моменты, потому что он точно пытается что-то рассмотреть во мне — что-то чуждое и чужое.

— А что меня выдало? — задала я наиболее важный вопрос, хотя вычленить его из хаоса собственных мыслей удалось далеко не сразу.

— Кровь, — просто ответил вампир, взглядом дав понять, что продолжать разговор на эту тему не намерен. Ну, кровь так кровь. Не думаю, что этот способ определения наследницы Нилама пригодится кому-нибудь еще. Хотя, конечно, любопытно было бы узнать, кто из моих предков умудрился стать обедом для данного кровососа…

Так, надо срочно сменить тему! А то я точно сболтну что-нибудь такое, о чем потом сильно пожалею. Или задам один из тех вопросов, что с большей вероятностью ранят, чем приносят какую-то пользу.

— А что насчет кровной мести? — Н-да, определенно я умею выбирать «безопасные» темы. Раньше хоть Топя следила за тем, что я болтаю.

Спирос снова усмехнулся. Он намеренно меня раздражает? Определенно, так и есть. Ну и кто он после этого? Хотя чего еще ждать от вампира? Странно, что он вообще снизошел до беседы с моей скромной персоной.

— Тебя так волнует этот вопрос? Или просто не нашла другого для смены темы?

И как он меня так хорошо узнал за каких-то три месяца? Иногда мне кажется, что он просто меня читает, а потом использует почерпнутые знания против меня же самой.

— Давай будем считать, что оба варианта равнозначны, — пробурчала я.

— С местью все далеко не так просто, Лик… — сразу же став намного серьезнее, неторопливо произнес Спирос, словно давая мне возможность понять, насколько все непросто.

— Но ведь ни Нику, ни Маша ты не трогаешь!

— Ника — ребенок, еще не вступивший в наследие. Возможно, сия чаша ее обойдет. Марикай всего лишь зард, приближенный к королеве. Месть связала мой род с родом Лизард, остальные если и пострадают, то только в том случае, если будут втянуты во все это.

— Но… зачем? — Сейчас я действительно не понимала. Как можно мстить всей семье за то, что совершил один-единственный ее член? Даже темные не столь мелочны и жестоки.

Спирос, видя мое замешательство, лишь едва заметно улыбнулся и покачал головой, словно удивляясь моей несообразительности.

— Ты так ничего и не поняла. А ведь все ответы уже перед тобой, надо только немного подумать и сопоставить информацию. Обленились вы, ваше высочество, раньше, помнится, вы были куда догадливее. — Я бы обиделась, но он произнес это так по-доброму, что даже подобного желания не возникло. — Лика, Верликая должна была выйти замуж за моего отца. Они объявили о помолвке, понимаешь? Отец был связан с ней обязательствами. Ее побег был равнозначен полному уничтожению будущего для моей семьи — ведь верность вампира клятве это нечто, не подлежащее сомнению.

А ведь действительно… Я, конечно, и раньше знала об этом, но посмотреть на те события с подобной позиции как-то не догадалась. Сбежав, Верликая обрекла одного из князей вампиров на вечное одиночество.

Стоп. Но ведь…

— А как же ты? Ты ведь сам сказал, что тебе только полтора столетия. И, насколько мне известно, вампиры остаются верны даже мертвым супругам. — Меня действительно заинтересовал этот вопрос. Впрочем, новые знания — это единственное, что могло меня отвлечь от всего на свете.

— Обряд тэ’риль, — просто ответил Спирос, словно это объясняло все. Впрочем, наткнувшись на полное непонимание с моей стороны, он все-таки пояснил: — Отец встретил женщину, сумевшую стать его тэ’риль, только поэтому на свет появились я и мой брат. Но маму так и не признали остальные вампиры. Они считают ее вещью отца. Всего лишь полезной вещью, которую демонстрировать постыдно, а выкинуть жалко. И в этой ситуации виновата Верликая. Зачем надо было соглашаться на этот брак? Чтобы потом сбежать? Она не могла не знать, чем это обернется для моего рода. Я не способен понять подобную жестокость, как и простить.

Я молча уставилась прямо перед собой. Взгляд упирался прямо в плечо Спироса, но я была настолько сбита с толку, что даже не понимала этого. Он действительно имеет право на кровную месть, ибо поступок моей бабки бил, прежде всего, по его роду, а не конкретно по одному человеку. Верликая своим побегом лишала жениха какого-либо будущего, она не могла не знать об этом. Но почему-то все-таки сделала… почему?

— Извини, но я еще хотел обсудить кое-какие вопросы с Алексой. Сейчас она как никогда нуждается в моей помощи, — произнес вампир и, чуть отстранив меня со своего пути, покинул нашу общую гостиную.

Кажется, мне действительно есть над чем поразмыслить. И боюсь, ко многим вещам мне придется пересматривать свое отношение в корне.

К обеду я не вышла, о собственных учениках даже не вспомнила. Я перебирала в памяти все известные мне события, связанные с Верликаей Лизард, и не находила ни одной веской причины подобного поведения. Прочитанные мною дневники оставляли после себя довольно приятное впечатление, она многому давала свою оценку и не боялась высказывать зачастую довольно критичное мнение.