Остров невиновных - Ирина Шевченко

Возможно ли, что якобы случайно встреченная знакомая из тюрьмы поможет разобраться и в этом?

Сделав вид, что высматривает кого-то за ее широкой спиной, Марти привстала на цыпочки, затем бегло оглядела улицу и состроила разочарованную мину.

Естественно, эти действия не остались без внимания.

— Ищешь кого-то? — Сестра Лиза завертела головой.

— Да так… Как раз перед нашей встречей заметила тут щенка, такой милый малыш и явно не бесхозный. Мне показалось, он потерялся.

— Щенок?

— Да, белый. Убежал, наверное. Жаль будет, если выскочит на дорогу…

Смена темы оказалась слишком неожиданной для сестры Лизы, женщина непонимающе захлопала глазами, а потом вдруг застыла, и недоумение на дряблом лице сменилось иным, куда более осмысленным выражением.

— У Джессики есть щенок, — проговорила она, что-то вспомнив. — Как раз белый.

— Джессика? Кто это?

— Так дочка Кристин, внучка Эдны. Та ее вчера в тюрьму притащила. Видно, оставить было не с кем, вот и взяла с собой и ее и щенка. Шустрый такой песик. Джессика его Кеном назвала, представляешь? — Рассказчица хихикнула, но, взглянув на Марти, притворившуюся, что не видит ничего забавного или странного в этом имени, погасила улыбку. — Избалованная девчонка, как по мне, — выдала веско. — Но Эдна в ней души не чает. Да и нет у нее никого больше. Так что, может, и не будет в этот раз персонал гонять, внучкой займется.

— Сколько ей лет?

— Джессике? Тринадцать вроде бы. То ли было, то ли будет вот-вот. Немаленькая уже. Но жалко ее, конечно. Отца война забрала, мать — маньяк этот, чтобы ему еще худшей смертью издохнуть! Бабушка только одна и осталась…

И щенок.

Марти стиснула зубы. Было ли это подсказкой острова или заговорила ее собственная интуиция, но в том, что именно Джессика снилась ей минувшей ночью, она не сомневалась. Тринадцатилетняя девочка, которую усыпили и увезли неизвестно куда, девочка, которую нужно спасать… А ей — в лечебницу, значит?!

Вот уж нет!

Она спешно попрощалась с сестрой Лизой и, игнорируя попытки Карго-Верде сбить ее с пути, направилась к башне. То, что остров водил ее кружными дорогами, оказалось даже кстати: удалось разминуться с Джо. А то, что дверь в архив была закрыта, проблемой не являлось.

— Открывай, — злым шепотом велела Марти. — Открывай, а не то… Не то я начну ломиться, устрою скандал, и меня заберут в участок за хулиганство. А потом и в тюрьму вернут за нарушение условий досрочного освобождения! Такое ведь в твои планы не входит, да?

— Да, — согласно скрипнула дверь.

Внутри было холодно. Очень холодно, словно башня превратилась вдруг в гигантский рефрижератор. Морозный воздух обдавал раздражением и обидой, оконные стекла потемнели, и солнечный свет почти не проникал в них, оставшись снаружи вместе с теплым летним днем, но на Марти эта демонстрация не действовала. Если бы она была башней, то полыхала бы сейчас огнем, способным расплавить не только лед, но и камни, так что нечего грозить ей сквозняками!

— Я хочу знать все! Хватит с меня твоих игр! Ребенок в беде. Ты понимаешь — ребенок?

Башня вздрогнула. Перед глазами поплыл туман, сначала густой, белесый, он постепенно истаивал и рвался клочьями, и в образовавшихся дырах появлялись уже виденные Марти картины прошлого. Поле, усеянное мертвецами, и детей среди них было немало…

— Тогда ты ничего не мог сделать, — сказала она, силясь не отвести взгляда от перепачканных кровью и грязью лиц. — Сейчас можешь. Назови имя. Останови это!

— Останови! — гулко прокатилось по нолю трупов. — Ты…

— Почему? Почему — я? И как?

Печати зудели на запястьях, напоминая о ее бессилии. Что она может? И почему должна молчать, когда есть те, кто способен действительно помочь? Джо, лейтенант Фаулер. Нужно сказать им…

— Не нужно, — прошелестела сменившая туман темнота.

Мрак давил, слепил не хуже яркого света, и Марти закрыла глаза. Голова тут же наполнилась голосами и образами. Лейтенант… Директор Кроули… Записка в белом конверте… Джо… и их с лейтенантом пальцы, сцепившиеся до белизны в костяшках… Она говорит, щекой прижавшись к его щеке. Он — слушает… Соглашается. Или нет… Но не спорит. Он и с Эдной Кроули не спорил, псы известны своей покладистостью… Ссор и скандалов не будет. Но поступит он только так, как решит сам. Покладистость псов — лишь способ сэкономить время и нервы…

— Он не отступит, — поняла Марти. — Не бросит девочку.

Но хорошо ли это?

Если Фаулеру все удастся — бесспорно, хорошо. Но если что-то пойдет не так…

Она охнула и закусила кулак, на несколько мгновений провалившись в возможное будущее. Пожелала забыть… Забыть и верить, что такого никогда не случится. Но…

Тысяча «но»…

Получиться должно не у лейтенанта, а у нее, пусть Марти и не знает пока, что именно предстоит сделать. И сон про белого щенка был не Фаулеру, а ей, чтобы осознала, что стоит на кону. Судьба острова — слишком масштабно для ее маленького ума, уже произошедшие убийства не отменить, будущие не пугают, потому что они вероятны, но необязательны, и страх перед бедой не сильнее надежды ее избежать. А висящая на волоске жизнь ребенка — это другое, и не важно, что Марги никогда не встречалась с этой девочкой и не исключено, что никогда и не встретится. Куда важнее то, что ей дали понять: если Джессика погибнет, вина за это целиком и полностью ляжет на нее — Мартину Аллен, бывшего мага, бывшего военного хирурга, бывшую леди Стайн, бывшую заключенную… Во всем бывшую и ничего не представляющую собой в настоящем…

— Это шантаж…

Остров не ответил. Но холод убрал вместе с темнотой и туманом, впустил в окна солнечный свет и распахнул ведущую на улицу дверь, которой Марти хлопнула от души, покидая башню.

Час, а то и больше она бродила по улицам, малодушно пытаясь уверить себя в том, что все-таки сошла с ума, но добилась лишь того, что стала думать о лечебнице, идущем туда раннем автобусе и так и не купленном будильнике. Даже запах пирогов, когда она наконец пришла к Бернис, не избавил от этих мыслей.

— Неважно выглядишь, милая, — с тревогой заметила толстушка.

— Наверное, от голода, — вымучила улыбку Марти.

— Это легко исправить. — Бернис шагнула в закуток, откуда возвращалась обычно с чашками и тарелками, но неожиданно остановилась. Взглянула на посетительницу с сомнением. — Чего бы тебе хотелось?

— Мне? — Марти растерялась. Ей никогда не приходилось делать заказ, Бернис лучше ее знала, что подать. — А вы разве… вы не можете?..

Хозяйка «Пирогов» покачала головой:

— Не сегодня, милая. Сегодня ты сама должна выбрать.

Такой уж день…

Марти подавила обреченный вздох и решительно вздернула подбородок. Что ж, если так надо, она выберет.