Дочь кучера. Мезальянс - Евгения Мэйз

– Мне почему-то так не кажется.

Генрих Траубе вообще не похож на себя в этот вечер. Лира смущает этот момент, но ровно до тех пор, пока она не осознала, что причина в носе. Мастер тайных дел оказался любителем грима, париков и кажется, линз.

– Ну-у-у, – потянула Лира, – просто для этого нужно время.

Нельзя забыть вот так сразу. Для этого нужно взять и загрузить ее впечатлениями под самую завязку. Лира сказала ему.

– Я понял, но что вы имеете в виду под словом “квиты”?

Лира приподняла бровь: он в самом деле не понимает?

– Считаете, что разрушенные темницы, залитые прокисшим супом – это не месть? Каково?.. В вас столько надменности!

– Сегодня все должно быть именно так.

Мужчина с матово-серыми глазами в отличие от Лайнелла не спешит взрываться и хохотать над ее шутками. Это-то и напрягало Лиру: она чувствовала, что тот изучает ее и раскладывает все ее реакции и слова по полочкам.

– А еще я зашвырнула в одного из ваших людей яблоком.

– Да?

Лира кивнула. На что только не пойдешь, что успокоить мнительного мужчину.

– Странно, что я не обнаружил этого в отчете.

Она стала подумывать о том, что таинственным извращенцем в кустах был Эверт. Вот только зачем он прятался? Он не мог бы добежать до дорожки и привести себя в порядок вот так быстро!

– Это ведь пустяк?

– Для вас, но не для моих людей. Я приучил их к этому. Так можно проследить, сравнить и найти изменения.

– Может им просто досадно? Представляете, если бы я застала вас в врасплох?! И попала бы в лоб яблоком?

Он вновь растянул губы в вежливой улыбке.

– Это вряд ли. Вы бы просто не заметили меня.

Лира вновь почувствовала себя неуютно, да так что захотелось плюнуть на все и уйти. Она не сделала этого, потому что она не у себя дома и ей еще жить со всем этим.

– Знаете, я поняла почему вы не нравитесь мне: вы не кажетесь мне открытым человеком и меня не покидает ощущение, что вы рассматриваете меня со всех сторон. Не обижайтесь, но это мои ощущения.

Генрих Траубе и не думал обижаться.

– По сути так оно и есть.

У Лиры было три секунды, чтобы придумать достойное продолжение.

– Мне бы хотелось, чтобы мы стали друзьями, ну, или хорошими знакомыми. Приходите к нам в гости, милорд, сыграем в шахматы или… Я не знаю поможете мне решить проблему с обувщиками. Я привыкну к вашему взгляду, а вы вдосталь насмотритесь на меня и наконец решите, что я за человек.

– Вам так важно это?

Лира медлила с ответом.

– У меня не так много друзей, как могло показаться в самом начале.

Ей не дали вдосталь насладиться его искренней улыбкой, как свет в зале потух. Музыка смолкла и… Лира не успела испугаться, скорее удивилась этому обстоятельству. Он вспыхнул ровно через мгновение, вызвав коллективный и массивный облегченный вздох.

– Что это было? Перебои с электричеством?

Траубе сделал движение глазами и показал ей за спину.

– Только не оборачивайтесь. Это был знак сэгхарту и еще нескольким магам.

Вот она и узнала, как это происходит.

– А также удачный способ напугать народ. Так всегда происходит?

– Нет. Если они за пределами дворца, то появляется образ кого-то из тех, кто несет службу близ Индэгарда. Во дворце это запрещено.

Эверт говорил о всеобщем запрете, но видимо дворцовых старожил так и не отпустило.

– Но ведь в тот день, когда я появилась здесь Сэгхарт воспользовался именно порталом.

Лира едва удержала себя от того, чтобы ни сделать все наоборот и посмотреть за удаляющимся Эвертом. С момента прибытия во дворец и представления королю она так и не потанцевала с ним.

– Его уже нет, миледи. Его светлость ушел, так быстро, как умеет только он. А вы… Не стоит им показывать свое беспокойство. Иначе, они решат что-нибудь, например, что вы влюблены в Эверта и то, что это не просто брак.

Лире не понравился его менторский тон и циничный подход к делу. Она уже слушает его, потому незачем вести себя так.

– Такое тоже бывает, – откликнулась она не без раздражения, выдавая глупое: – Какое им дело по какой именно причине я выхожу за него замуж?!

Музыканты пришли в норму и заиграли какую-то грустную мелодию. Траубе же изменил дворцовому этикету и повел ее в обыкновенном танце, который не предполагал каких-то лишних движений кроме как раскачивание в объятиях и переступание с места на место.

– Я не говорил иного. Я пытаюсь сделать вашу жизнь проще, потому что при дворе достаточно сквернословов и завистников, что с радостью поспешат омрачить ваше счастье.

Лире захотелось услышать этих сквернословов и завистников, потому что в предупреждении Траубе было что-то такое, что не понравилось ей.

– Они ведь все равно постараются попортить мне кровь?

– Да, но стараться будут меньше.

Лира приподняла уголок губ.

– Вам не стоит думать, что я полевая ромашка…

– Я так не думаю.

Лира остановилась, начхав на весь придворный этикет вместе взятый. Она ужас как хочет познакомиться с этими акулами местной светской жизни.

– Тогда сопроводите меня к тем креслам? Хочу отдохнуть и посмотреть на здешнее общество.

На самом деле все оказалось не так страшно, как пытался внушить ей Траубе. Местное общество состояло из людей. Как и везде они смеялись и злословили за спиной, но не тогда, когда к ним поворачивались лицом, приближались или того хуже оказывались среди них. Все как один с улыбками они принялись представляться, выказывать свое почтение, справлялись о ее здоровье, пытались узнать что-то о ее прошлом и говорили что-то хорошее о ее погибших родных. Это заставляло ее грустить. У нее появились еще одни родители и о них, как о Мерте она совсем-совсем, ну просто ничегошеньки не знает.

– Кто ваш модельер?

– Вы так скромны и изящны.

– Признаться, сначала я подумал, что вошли брат и сестра так вы и сэгхарт дополняли друг друга.

Они восхищались смелостью и скромностью наряда, интересовались мастерской и именем модистки, не веря, что это создала та самая лесса Каури. Лиру напрягал этот момент. В свете новых знаний ее сотрудничество с высокомерной лессой может вылиться сэгхарту в копеечку. Она бы на ее месте обязательно взвинтила цены.

– Или сэгхарт Дельвиг разорился, – раздалось позади кажущеся веселым голосом, – покупая очередной подарок для этой своей Аллонсо.

Некая доброжелательница очень хотела, чтобы Лира услышала эти слова, и она добилась своего. Мужчины и женщины смотрели на Лиру с ожиданием. Улыбки на их лицах показались Лире сплошь и рядом пластмассовыми. Не то, чтобы она сомневалась в их искренности. Конечно, он знала, что все это вежливости ради, но сейчас эти люди как будто бы испугались и ждали чего-то.