Рожденная второй - Эми Бартол

– Они меня никогда не обижали.

Хоторн с потерянным видом отводит взгляд.

– Тебе нужно уходить. Прямо сейчас. И не возвращайся во Дворец! – Он берет меня за руку, из кармана достает небольшой распылитель и брызгает из него поверх метки. Голограмма меча тут же исчезает. – На базу тоже нельзя – оставайся в городе. На базе Клифтон не может тебя защитить так, как в Горне.

– Что ты сделал с моей меткой?

– Это CR-40, полимер. Он блокирует сигнал метки на несколько часов. Хватит времени отсюда убраться.

– Но зачем?

– Габриэль слетел с катушек. Он отдал приказ тебя уничтожить. Убийцы уже посланы.

– Но я ему не враг, и он это знает! Это не Габриэль, он не такой, Хоторн!

– Теперь он именно такой, Розель. Если я не убью тебя сегодня, придут другие. Будь настороже и не отпускай ни на шаг охрану Сэлоуэя.

– И давно ты работаешь на моего брата?

В день возвращения из Удела Звезд я видела Хоторна с Габриэлем, но отказывалась верить в то, что в глубине души считала правдой.

– С того дня, как мы с тобой встретились. Это он отправил меня тебя искать – проверить, выжила ли ты после нападения.

– Так кто спас меня от агента Кроу – ты или Габриэль?

– Я всегда действовал по своей инициативе, Розель, – хмурится Хоторн. – Семья Сен-Сисмод не возражала против твоей смерти. Напротив. – Бросает взгляд через плечо и снова поворачивается ко мне. Поняв, что я не уйду без хоть каких-нибудь объяснений, уступает: – Мой брат был правой рукой Габриэля в Совете Наследников. Ты знала Флинта?

– С одиннадцати лет меня стали держать от Габриэля подальше, – качаю головой я. – Больше не разрешали с ним разговаривать. Я была их недостойна.

Хоторн, помрачнев, кивает. Он теперь по другую сторону баррикад – стал одним из привилегированных, – но все еще помнит, каково быть второрожденным.

– В день нападения на Горн Флинт связался со мной от имени Габриэля. Ты помнишь, как я тебя нашел?

– Да, – киваю я. – Ты думал, у меня шок.

– Нам передали твои последние координаты. Когда я тебя обнаружил, то по гарнитуре разговаривал как раз с Флинтом. Мы не общались после моего Перехода, и тут вдруг он потребовал найти тебя – выяснить, жива ты или нет.

– Они боялись, что я умерла?

– Единственное, чего они боялись, – что тебя забрали Врата Зари. Тогда бы ты вышла из-под контроля. Убедившись, что ты выжила, они приказали доставить тебя на базу для Перехода.

Кажется, я уже ничего не хочу знать. Горло сжимается от боли, но спросить нужно:

– То есть ты думал, что как только отправишь меня, покончишь со всеми нами?

– Да, но все вышло не так, верно? Габриэль приказал, чтобы тебя разместили в моей воздушной казарме. С того утра, как я обнаружил тебя в раздевалке, я должен был передавать твоему брату и Флинту сведения о тебе. Но я никогда не сообщал им, о чем мы с тобой разговаривали на самом деле, все сообщения были ложными. То, что я влюбился в тебя с десяти лет – правда. Все, что было между нами, – правда.

Не знаю, чему верить…

– Почему ты мне не рассказал?

– Я ломал голову, как тебе признаться, но твоя неосведомленность делала то вранье, которое я им передавал, более достоверным. К тому же тебя и так мучали кошмары. Что бы сталось с тобой, если бы ты выяснила, что моя ложь помогает тебе оставаться в живых? Я продолжал врать тебе, врать им – все что угодно, только бы тебя оставили в покое. А потом Флинта убили, и теперь я знаю правду.

– Какую правду?

– Габриэль сходит с ума. Он стал параноиком, особенно когда узнал о существовании Общества Розария. И, прежде чем ты спросишь – нет, это не я ему рассказал. Все выяснила Отала и передала Габриэлю. Тебе грозит опасность. Он встал на сторону матери и хочет тебя убить, Розель.

Я ощущаю себя преданной. Но и любовь к брату и Хоторну никуда не делась. Это сводит с ума. Я поняла все, что сказал Хоторн. И, может быть, даже буду в состоянии принять это – позже, когда улягутся сокрушительная паника и отвращение. Заслужив доверие Габриэля, Хоторн меня оберегал. Габриэль доверял ему – я видела это по глазам брата в Большом холле. А Клифтон подтолкнул Габриэля к крайним мерам.

– Кем ты теперь приходишься моему брату? Ведь ты уже не его соглядатай.

Услышав, как я его называю, Хоторн морщится.

– Я занял место Флинта в Совете Наследников. Я его Первый лейтенант.

– Правая рука Габриэля? – бледнею я. Такую должность за здорово живешь не дают. Убей Хоторн меня, это доказало бы его верность, а он вместо этого пришел предупредить.

– Пусть он сделал меня правой рукой, но ты, Розель, всегда будешь моим сердцем. – В его голосе звучит болезненная нежность, невозможно это отрицать.

– Хоторн, пожалуйста, не причиняй вреда Габриэлю, – умоляю я, хватаясь за его руку. – Он болен, это мать его таким сделала.

– Он сам себя таким сделал, Розель, – сквозь зубы говорит Хоторн. – От препаратов, которые он принимает, у него гниют мозги. Его мучит мания преследования и галлюцинации. Габриэль то желает тебе смерти, то – буквально через минуту – заявляет, что кроме тебя его никто не любит и не понимает. Он почти бредит, и Просветленная больше не может это скрывать. Вопрос стоит – твоя жизнь или его. У меня нет выбора, я всегда предпочитал тебя. Он должен умереть.

– Дай мне с ним поговорить, Хоторн, – упрашиваю я. – Габриэль меня послушает. Я с ним справлюсь, он просто боится! – Пытаюсь пройти мимо него, но Хоторн хватает меня за руки.

– Нельзя с ним разговаривать, Розель. Он убьет тебя, если ты снова окажешься рядом. Твой брат ненормальный, он принимает шквал, – настаивает Хоторн. В свете луны я вглядываюсь в его лицо. – Этот наркотик переворачивает мир с ног на голову, заставляет верить, что ты бог, сводит с ума. Тебе нужно спрятаться до начала Состязаний второрожденных.

– Почему? Что там произойдет?

– Просто поверь. Тебе пора!

Отчаяние в голосе Хоторна пробуждает мои инстинкты выживания. В глубине души я все еще ему доверяю, хотя он врал мне с самой первой встречи.

– Уже ухожу, – шепчу я.

Хоторн разворачивает меня к себе. Упираюсь рукой ему в грудь – пласт мужских мышц остается тверд и недвижим. Хоторн грубо зажимает в кулак мои волосы. У меня в ушах ревет кровь, колени подкашиваются от страха и желания.

– Ты мое все, Розель, – шепчет Хоторн. Он тяжело дышит, стараясь сдерживаться. Трется носом о шею, отыскивает ртом мои губы и требовательно в них впивается. – Я всегда любил тебя, клянусь. Никогда не переставал. Я не позволю причинить тебе боль.

– Я так по тебе скучала, Хо… – Он закрывает мне рот поцелуем.

Проводит руками по тонкой ткани платья – по груди, по бедрам. Мне отчаянно хочется всей кожей ощутить его жесткие мускулы.