Рожденная второй - Эми Бартол

– Я намерен сделать все, чтобы ты выжила.

– Для тебя это всего лишь стратегия, Хоторн, а для меня – жизнь брата. Он не виноват, что он первенец, а я второрожденная. Он такая же пешка, как и я.

– Может, он и пешка, но у него есть возможности, которых нет у тебя. У него есть власть.

Подойдя к дому, я сканирую метку. Внутрь мы с Хоторном входим вместе. В прекрасно оформленном холле – целое подразделение охраны Сэлоуэя. Все вооружены до зубов – и такого оружия пока нет даже в армии. Лучшее Клифтон приберегает для себя. Как только появляемся мы с Хоторном, переполох стихает. Мои босые ноги оставляют грязные отпечатки на белом мраморном полу. Притворившись, что не выгляжу так, словно только что пережила сражение, небрежно спрашиваю:

– Извините, а где лифт пентхауса?

Их взгляды маниакально напряжены, это забавно, но улыбаться нельзя.

– Вон там, – говорит солдат-меч с серебряной меткой, показывая на центральный лифт. Кабина стеклянная и похожа на лепестки цветущей розы.

– Спасибо. Пожалуйста, продолжайте, – бормочу я, беря Хоторна за руку.

Тишина пульсирует. Мы входим в лифт, стеклянные двери закрываются. Поднявшись по рукояти, оказываемся в клинке. Открывается панорамный вид: с одной стороны морской пейзаж, с другой – городской.

– Денег твоя секта не пожалела, – замечает Хоторн.

Створки раздвигаются, и мы выходим в великолепный холл моих апартаментов в форме короны. Большая люстра освещает комнату. Меня поджидают не менее десятка охранников Сэлоуэя. Клифтон платит правительству за бойцов, которые его защищают, и им тоже тайком платит, чтобы исключить вероятность подкупа.

Ко мне подходит личный телохранитель Клифтона. Я потрясена тем, что он находится здесь, ведь Круциус обычно защищает хозяина на публике.

– Ты ранена, Розель? – спрашивает он.

– Только замерзла и промокла. Как и мой друг. Нельзя ли дать ему что-нибудь переодеться?

Не в моих привычках просить что-то у охранников Клифтона, но нужно как-то привыкать к новой жизни.

– Все, что пожелаешь, – отвечает Круциус, снова меня ошарашивая.

– Передашь Клифтону, что я здесь?

– Он в курсе. Уже вылетел из штаб-квартиры. Вам стоит знать: он привезет с собой кое-кого.

– Кого же?

– Верховную Добродетель.

– Просветленного Боуи?

Внезапно мне вновь хочется оказаться в убежище фонтана Тайберна.

* * *

Крышу патрулирует команда бойцов не из охраны Сэлоуэя. Все они в ранге ионо – люди Просветленного Боуи. У края террасы зависает «Верринджер». Я бросаю взгляд на Хоторна – тот нервничает. Воздухолет прикрепляется к перилам, закрывая вид на море, выпускает трап, и из проема люка выходит Клифтон в сопровождении Фабиана Боуи. Они направляются ко входу возле бассейна.

Удариться в панику я не успеваю – офицер-ионо открывает дверь. Клифтон и Просветленный Боуи по лестнице поднимаются наверх. Стараюсь не волноваться. Просветленному Боуи доводилось лицезреть меня и в худшем виде – в тюремной робе Ценза. По крайней мере на сей раз я в платье, хоть и грязном.

– Розель! – В голосе Клифтона смесь облегчения и тревоги. – Они тебя ранили?

– Никто не причинил мне вреда. Я покинула Дворец Мечей, потому что Хоторн рассказал, какой сюрприз моя семья запланировала для меня на вечер. Он помог сюда добраться.

– Перворожденный Тругрейв, – немного скривив губы, кивает Клифтон. Он не уверен, друг нам Хоторн или враг. – Благодарю за возвращение нашего бойца. Она очень важна для моей организации и для нужд фронта. Я вам обязан.

Во плоти Просветленный Боуи кажется еще более могущественным. На нем строгая форма, подчеркивающая его статус главы Уделов Республики, с белой накидкой, похожей на накидку офицера-экзо.

– Просветленный Боуи, – говорю я, склонив голову, и улыбаюсь. – Предложила бы вам сесть, да с детства помню, что вы предпочитаете стоять.

– Я тебя тоже помню. Ты разбила моему сыну голову часами.

– Ему стоило уворачиваться быстрее.

Лицо Просветленного озаряет лукавая улыбка, и меня переполняет облегчение.

– Гришолму нужен кто-то наподобие тебя, – заявляет Боуи. – Кто-нибудь, готовый врезать ему по башке, когда он перегнет палку. Похоже, все остальные боятся и слово сказать против. Однажды он станет Просветленным, и ему понадобится сильный лидер Удела Мечей.

– Я уверена, что Габриэль сумеет его поддержать.

– Идем-ка со мной… – Просветленный Боуи протягивает мне руку, и я, подойдя, ее принимаю.

Он сжимает мои пальцы, и мы выходим на крышу, затем спускаемся по лестнице и проходим мимо бассейна, возле которого кишит вооруженная охрана. Оказавшись подальше от чужих ушей, Боуи продолжает:

– Я смотрю на тебя, Розель, и вижу в порезах на твоих ногах, царапинах на лице, рваном платье и усталой улыбке следы сегодняшней битвы. И тем не менее ты пытаешься контролировать все и всех вокруг. Словно справляться с кризисной ситуацией для тебя обычное дело.

– Простите, но в моем мире кризис и правда рядовое явление.

– Я намерен это изменить.

– Но как?

– Предложив тебе защиту. Я заберу тебя из Удела Мечей и позволю какое-то время жить у меня дома.

– Но здесь у меня работа. Я консультант по вооружению…

– Верно, и Клифтон твердо намерен тебя не отпускать. Но тебе разрешат с ним работать. Когда Сэлоуэю понадобится совет, он навестит тебя в моей резиденции.

Мы подходим к трапу «Верринджера». Бросаю взгляд через плечо на свой пентхаус. Ни Клифтон, ни Хоторн не вышли следом, но оба наблюдают через окно.

– Я должна отправиться с вами сегодня же?

– Вообще-то, прямо сейчас, – соглашается Боуи, подводя меня к трапу.

– Можно попрощаться?

– Ты скоро увидишься с ними обоими. Они приглашены на празднование открытия Состязаний второрожденных – нашу частную вечеринку. А ты станешь на ней знаменитостью – почетным гостем.

Мы садимся в «Верринджер». Люк за нами закрывается. Просветленный Боуи предлагает место у окна.

– Отдохни. У тебя выдался нелегкий вечер. Скоро мы прибудем в Добродетель. Твоя комната ждет тебя, и кое-кому не терпится с тобой поздороваться.

Я смотрю в окно на мрачные лица Клифтона и Хоторна. Негромко заурчав, «Верринджер» поднимается в воздух.

– Кто меня ждет? – рассеянно интересуюсь я.

– Твой ментор. Дюна.

Я пораженно взираю на Просветленного, а потом замечаю сверкающую булавку у него на лацкане.

Я показываю на нее:

– Вы садовник, Просветленный Боуи?