Белый дирижабль на теплом море - Рина Лесникова

Проснулась она от того, что кто-то осторожно, едва касаясь, гладил по голове.

– Макс, – счастливая улыбка расползлась от уха до уха, – как же я соскучилась. Иди ко мне!

Больничная кровать была узковата для двоих, но им совсем не было тесно. Наоборот, как никогда хорошо и уютно.

– Макс?

– Да, любимая.

– Ты мне не снишься?

– Надеюсь, что нет.

– Макс?

– Да, любимая.

– Ты знаешь, что я тебя очень, очень люблю!

– Да, любимая, знаю. Поспи еще.

– А я не хочу. Давай поговорим.

– Давай. Я буду говорить, а ты закрой глазки и делай вид, что спишь.

Николь послушно закрыла глаза и еще крепче вжалась в мужское тело.

– Однажды один глупый-глупый майор выполнял задание. На этом задании пострадал его брат. И тогда этот глупый-глупый майор не придумал ничего лучше, как привести ему целителя. Неважно какого. Но судьба сжалилась над этим глупым-глупым майором и послала ему ангела. Правда, ангел мог вознестись на небо, забрав с собой кусочек того майора, но перепуганный майор оттолкнул судьбу и отобрал ангела у неба. Я уже говорил, что тот майор был очень глуп? – Николь, улыбнувшись, кивнула. – Так вот, тот болван не сразу понял, что ангел и есть его судьба. Пытался жить по-прежнему, и не сразу понял, что тот кусочек, который забрал у него ангел, был его сердцем. Оказывается, нельзя жить без сердца, Ники! – Макс с силой прижал податливое тело. – Можно жить без руки, ноги, без разума и магии, в конце концов! Но нельзя жить без сердца. Знаешь, когда я испытывал самый настоящий ужас? – Николь отрицательно помотала головой, и Макс продолжил: – Два раза. В моей жизни это было два раза. Первый раз, когда я поднялся в наше первое утро в Кадагане, на море, вышел из своей комнаты и увидел тебя. Ты спала на спине и улыбалась. Такая красивая. Полностью обнаженная. Правая рука закинута на подушку, а левая лежала на животе, слегка касаясь… того, куда я рвался. Соблазнительные грудки смотрели вверх. И я испугался. Испугался себя, что не сдержусь и накинусь на тебя, как дикарь. Кое-как мне удалось оторваться от этого зрелища и скрыться в своей комнате. Даже не знаю, сколько я простоял под холодным душем, пока смог успокоиться и убедить себя, что я не зверь, а человек. Это был мой первый жуткий ужас.

Все же увидел ее тогда, пронеслась ленивая мысль.

– А второй?

– Второй еще продолжается…

Николь резко села:

– Как продолжается? Что случилось?

– Я боюсь, что ты от меня уйдешь. Вот, я сказал это.

– Глупый-глупый майор. Хорошо, что у тебя есть умная я, – и Николь первая начала поцелуй.

До чего же скрипучие эти больничные кровати! Но остановиться и правда, невозможно. Тысячу раз права Анита. Чувства и правда могут разрывать тело, как фейерверк, и их нужно выплеснуть, отдать друг другу.

***

Проснулась Николь бодрая и полная сил. Она осторожно выбралась из-под руки Макса, оделась и вышла за дверь. В коридоре было по-больничному тихо. На посту сидела дежурная медсестра и что-то писала.

– Доброе утро, – подошла к ней Николь и кивнула на дверь палаты Костика. – Как он?

Мимо прошла пара молодых парней в скучных больничных пижамах, они даже приостановились, разглядывая незнакомую девушку.

– Петров, Кортес, а ну живо на процедуры! – строго прикрикнула медсестричка. И лишь после того как парни, сворачивая головы, удалились, намного приветливее обратилась к Николь: – Госпожа Николаева, отдохнули? Вас уже ждут, – и поднялась, чтобы лично проводить гостью в кабинет.

– Николь, – в кабинете ее встретил жизнерадостный доктор Геращенко, – отдохнула? Вот и славно, отдых явно пошел тебе на пользу!

Не будет она расспрашивать дядю Петю, что он имел в виду. На пользу, значит, на пользу.

– Как Костик? Вы уже были у него?

– Первый, самый сильный кризис миновал. Сейчас пациент спит. А мы пока можем позавтракать. Пойдем в буфет?

– Я только Макса позову. Он тоже, наверное, голоден.

– Давай, зови, – нисколько не удивившись, согласился доктор Геращенко.

После завтрака Макс, не стесняясь, крепко поцеловал Николь и ушел, сообщив, что будет ждать звонка, а Николь и дядя Петя прошли в палату к Костику. Тот уже не спал и лежал, глубокомысленно разглядывая белый потолок.

– Костик, как ты?

– Жить буду, – скривился он. – Вы, доктор, это, простите за то, что я тут наговорил.

– Мог бы сделать вид, что не запомнил, – усмехнулся дядя Петя, а потом обратился к Николь: – Видишь, моя красавица, в порядке твой друг. Теперь точно выкарабкается. Будут еще рецидивы, но самое опасное позади. Эх-х, дружище, приставим мы к тебе самую симпатичную медсестричку, и заскачешь через месяцок, как молодой! Что? И так молодой? Значит, еще раньше заскачешь. Николь, – он повернулся к девушке, – тут у меня одна аспирантка просится вести этот занятный случай, ты как, позволишь? Ты, как я знаю, скоро должна опять выйти в хоспис к детям?

Вместо Николь ответил Костик:

– Что за аспирантка?

– Ну как же, ты у нас совсем новое направление в целительской магии. Будем лечить и изучать. Изучать и лечить.

– Давайте, – согласился Костик, – я не возражаю.

– Ну, брат, спасибо, ну услужил, – дядя Петя похлопал пациента по бицепсу и вышел.

– Ника, ты иди, не трать на меня время, – Костик первый начал разговор. – Сама слышала, самое опасное позади. Мне… мне легче так будет. Не хочу, чтобы ты видела меня слабым.

– Ты для меня навсегда останешься самым лучшим Коськой, Бешенный Рыж, – вспомнила Николь его старую интернатскую кличку. – И знай, я всегда буду рядом, и ты от меня никогда не отделаешься!

– А я-то надеялся, – скривился Костик.

Николь подошла к кровати, положила парню руку на лоб, склонилась, поцеловала его в переносицу и быстро вышла из комнаты. Незачем ему видеть умостившуюся в уголке глаза слезу.

***

– Алло, Макс?

– Да, любимая.

– Ты далеко?

– Что-то случилось?

– Я освободилась, и мы можем ехать домой.

– Домой. Я сейчас!

***

Макс самым бесстыдным образом использовал свое положение и связи, и уже через час вертолет Службы Безопасности нес их в родной город.

– Макс, куда ты так спешишь? Я бы с удовольствием проехалась на поезде, – растерялась Николь. – Ты знаешь, я ведь еще ни разу не ездила на них.

– Будет тебе и поезд, и все, что захочешь будет, но сегодня мы должны попасть домой как можно скорее.