Пророчество Лета - Анна Бахтиярова

Веста была столь же бледна, как при последней встрече, однако в облике кое-что изменилось. В благородных чертах не осталось и намёка на мягкость. Королева выглядела готовой развеять в прах целую вражескую армию.

— Ваше Величество, вы уверены, что зу Ситэрре следует остаться? — спросил Пьери. Почтительно, но жестко.

— Она представляет Зимний Дворец, — отрезала Веста, присаживаясь за стол, и кивнула дочери на место напротив. — Ваша задача, зу, внимательно слушать и не единым словом ни выдавать своего присутствия. Моему собеседнику ни к чему знать, что вы здесь.

Мари ничего не поняла, но послушно кивнула. Королева раскрыла тоненькую коробочку, в которой пряталось особенное зеркальце.

— Теплое, — констатировала Веста и три раза постучала по стеклу. Выражение лица оставалось непробиваемым, но Мари могла поклясться, что мать старательно скрывает отвращение и ненависть.

— Мы готовы, Ваше Величество, — проговорил мужской голос по ту сторону осколка "Пути". — Он настаивал на личной встрече, но, в конце концов, смирился.

— На личной встрече? — усмехнулась Королева. — Не велика птица. Передайте ему зеркало.

Мари догадалась, кто таинственный собеседник матери, и всё же вздрогнула, услышав знакомый, чуть хрипловатый из-за простуды голос.

— Признаться, я удивлен, — ехидно заметил Рофус Сильвана. — Не думал, что вы захотите говорить со мной после провала с лекарством. Жестокий удар по самолюбию! Или же вы не доверяете переговоры Королю Зимы? Полагаю, Инэй в бешенстве?

— Ваше счастье, что находитесь на Проклятом острове, а не в темнице Зимнего Дворца, — парировала Веста, не отреагировав на едкие замечания в собственный адрес.

— Скоро я покину и эти стены.

Мари не видела Рофуса, но не сомневалась, осунувшееся лицо исказила ухмылка. Он чувствовал себя победителем.

— Не торопите события, — осадила узника Королева. — Мы пока не договорились.

— Тогда к чему лишние разговоры? Всё просто. Вам необходимо лекарство, мне — свобода.

Сколько же превосходства прозвучало в голосе Рофуса! Мари не сводила тревожного взгляда с матери. Девушка понятия не имела, действует Веста заодно с Инэем или за спиной мужа. Но отчаянно надеялась, что она не собирается освобождать негодяя. Сильвана не заслужил и дня на воле!

— Понимаю ваше нетерпение, зу, — в глубине изумрудных глаз сверкнуло опасное пламя. — Однако прежде перейдём к делу, хочу рассказать одну историю.

— Поучительную? — бросил Рофус насмешливо.

— Показательную. Около тридцати лет назад мой отец — Король Цвет — серьезно простудился. Пролежал в лихорадке с неделю. Главный лекарь поседел от переживаний, ведь ни одно средство не помогало. Несчастный понимал, что ему не сносить головы, если Повелитель умрёт. Но всё закончилось благополучно. Отец поправился.

— И что здесь показательного? — поддел Сильвана, воспользовавшись короткой паузой.

— Ничего, — холодно улыбнулась Веста, став похожей на пантеру, готовую к смертоносному прыжку. — Это лишь предыстория. Самое интересное впереди. У отца была "подруга". Всем известная Иоланта Монтрэ — ваша покойная тёща. Она решила, Королю следует укреплять здоровье, чтобы случившееся не повторилось. Собственноручно приготовила настойку. По рецепту матери, увлекающейся приготовлениями сомнительных снадобий. О! — Веста посмотрела на узника, не скрывая злорадства. — Я вижу, вы поняли, к чему я веду, зу Сильвана.

— Не знаю, о чем вы, Ваше Величество.

Тон Рофуса почти не изменился. Но за язвительностью промелькнула тень беспокойства.

— Ещё как понимаете! — теперь превосходство сквозило во всём облике Королевы. — Я не стала избавляться от вещей вашей супруги. Они на складе — на первом этаже Дворца. Последние два дня их заново обыскивали, как и бывшие покои Эллы. Обложка книги с любовными стихами — не самый лучший тайник для рецепта ингредиента яда. Не находите?

Узник зарычал.

— Вы ошибаетесь!

Но было очевидно, что он лжёт. Бульдог потерял хваленую хватку, слишком обессилил за месяцы в заключении, чтобы скрыть ярость поражения.

— Вы всерьез считали, что я позволю вам покинуть темницу, зу Сильвана? — спросила Веста ядовито. — Освобожу соучастника убийства брата?

— Я всё равно отсюда выберусь! — Рофус захлебывался от ненависти. — А вы, Ваше Величество, закончите также, как Мартэн!

Мари с трудом подавила желание сжать кулаки. Не находись рядом два сыщика, пожелала бы Сильване десяток проклятий. Впрочем, Королева умела постоять за себя сама.

— Посмотрим, — произнесла она елейным голосом. — Что до вашей свободы, это можно легко устроить. В ближайшее же время. Жаль, вы не сможете повторить подвиг Игана Эрслы. Будь у вас погодный дар, это не составило бы труда. Ваше сердце и так ледяное. Но есть и другие способы убить себя. Даже в темнице. Прощайте.

Веста не дала Рофусу шанса ответить, накрыла зеркальце ладонью.

В комнате повисла гробовая тишина. Ни Мари, ни сыщики не смели нарушить молчание.

— Абу Пьери, — проговорила Королева после длинной паузы. — Передайте зу Циаби благодарность за предоставленную возможность. От меня и Короля Зимы. Результат превзошёл ожидания.

— Вы знали, что дело в том рецепте, не так ли? Хотели получить подтверждение?

Сыщик-лис смотрел испытывающе, и Веста подарила ему хитрую улыбку.

— Догадка появилась, едва я узнала, что к созданию яда причастна моя фальшивая родственница. Та настойка чуть не прикончила отца. В ней перемешано столько горьких трав, что можно все внутренности наизнанку вывернуть. Бабка Эллы использовала её исключительно, чтобы насолить недоброжелателям. Приглашала в гости и добавляла по несколько капель в еду — для несварения желудка. Увы, теперь в сочетании с несложным ядом, это пойло стало вызывать смертоносную и заразную болезнь. Иногда такое случается, если перемешиваешь несовместимые компоненты.

— Значит, вы сможете создать лекарство? — спросил Лукас Горшуа.

— Я не теряю надежды, — ответила Веста жизнеутверждающе.

Но Мари не поверила в искренность Королевы. Распознала тревогу за благодушием. Мать снова что-то не договаривала. Но притворялась искусно. Выпроводив абу за дверь, принялась готовить ягодный чай, беспечно напевая под нос.

— Благодарность от Короля Зимы? — Мари вопросительно подняла брови, когда Веста поставила перед ней чашку, источающую сладкий аромат, и устроилась напротив.

— Это был общий план, — мать закатила глаза. — А ты что подумала?

Но девушка продолжала смотреть исподлобья.

— Вы помирились? — вопрос прозвучал жестко.

Королева тяжело вздохнула и принялась крутить перстень на пальце, тот самый, что "теряла" во время визита в Зимний Дворец.