Именем Горна? - Юрий Погуляй

– Бедненький мой, любимый. Очнись, пожалуйста! – глухо донесся из-под сена голос Лемиллы.

Ладомар с едва сдерживаемой яростью повернулся на бок, отчего холодно звякнули сковывающие паладина цепи, и воин процедил сквозь зубы проклятие.

– Прошу не шевелиться! Иначе мы вынуждены будем применить к вам жестокие меры! – немедленно отреагировал Старр. Друг медленно ехал на вороном жеребце рядом со скрипучей телегой.

– Ну вошина мама, кто так с пленными говорит-то! – буркнул не видимый сейчас паладину всадник. – Чай не девка! Вот как надо!

Древко копья врезалось в спину Ладомара, и сын Горна зашипел от боли.

– Не рыпайся, шалава! – подытожил удар кавалерист.

Паладин медленно поднял взгляд на Старра, облаченного в черно-серебряный воинский наряд. Форма Мереана бывшему королю Кронея шла…

– Постараюсь, – хмуро кивнул друг.

– Бедненький мой… Любимый… – повторила снизу Лемилла. Она и Эйдор были тщательно забросаны сеном, и сверху на них бросили скованного паладина.

Скрипнув зубами, Ладомар прикрыл глаза. Иного выбора для путешествия все равно не было. В лесах прятаться резона нет, оцепят и выловят, как волков. Пешком уходить от кавалеристских разъездо в– тоже бессмысленно. Особенно с таким грузом, как Эйдор. Парень уже вторые сутки не приходил в сознание.

Проклятый колдун! Его мощь сейчас нужна как никогда, а он прохлаждается в беспамятстве!

Скрип повозки, редкие приглушенные беседы воинов сопровождения и мерная поступь их коней немного успокаивали беснующегося про себя паладина. От него теперь ничего не зависит. Даже если придется драться, что он сделает, закованный в цепи? Кусок мяса, а не воин.

Однако спорить с разведчиками партизанского отряда Ладомар не стал. Если бы не они, трупы паладина и Старра давно б уже были сброшены в придорожную канаву. Сориентировались бойцы на удивление быстро. Привлеченные шумом боя, они вышли на убегающих друзей, едва те скрылись под сводами леса, и без суматохи разработали план «эвакуации» врагов Мереана.

Порядки империи партизаны знали на удивление хорошо и успешно маскировались под один из разъездов вражеской страны.

– Я ж сказал, вошина мама! – Удар в спину оторвал Ладомара от размышлений. Да что такое?! Он же не шевелился!

Стук копыт позади вовремя привел раздраженного паладина в чувство. Еще один дозор…

– Осторожно! В повозке паладин Горна! Если есть Дети Усмия – не приближайтесь! – зычно пробасил один из партизан, замыкающий шествие.

– Почему живой? – издалека послышался голос гостей.

– Приказ тысячника Ивгаса, – отрапортовал тот же партизан. – Живым доставить в Рилин.

– Мало вас на одного паладина. – Мереанец подъехал совсем близко – значит, не усмиец.

– Да что он сделает-то, спеленутый-то, вошина его мама? – хмыкнул знакомый голос.

Присказка Ладомара раздражала донельзя. Хотя сейчас его бесило абсолютно все. А еще он с ужасом ждал, как опять забормочет Лемилла и имперцы ее услышат. Красавице, конечно, сообщили, что, если она издаст хотя бы писк, ее возлюбленный не жилец, но уверенности в том, что странная девушка усвоила сказанное, паладину не хватало.

– Женщины по дороге не попадались? – спросил мереанец.

– Да что стряслось-то? Вы уже не первые, кто про нее спрашивает, – пробасил командир разведчиков. – Не было тут баб. Откуда?