Слуга Божий - Яцек Пекара

Он покивал.

— Конечно, вы правы, — сказал он вежливо. — Но, как я уже говорил, я хочу добраться до Бульсани. Дам вам две тысячи крон, если отыщете деньги или привезете мне прелата живым; тысячу крон — если поймете, что долг взыскать нельзя. Но тогда привезите мне голову Бульсани.

Меня непросто застать врасплох, но ему это удалось. Если у тебя проблема с оплатой за следующий ночлег, две тысячи крон — королевская награда. Однако и тех, кто захотел бы даже за такую сумму столкнуться с Дьяволом из Гомолло, я знал не много. Неужели Хильгферарф настолько сильно желал добраться до обманщика? Действительно ли заботился лишь о репутации? Понятно, что лучше заплатить три тысячи и получить пять, чем поставить крест на всей сумме. Но все равно упорство это было куда как странным. Ведь в случае неудачи Хильгферарф, возможно, рисковал жизнью, захоти кардинал зайти столь далеко и будь действительно как-то связан с Бульсани. Что, кстати, пока оставалось лишь допущением. По крайней мере, для меня.

— Согласен, — сказал я, с отвращением размышляя о своей алчности.

Хотя я знал, что дело не только в алчности. Уже давно мне не предоставлялось случая столкнуться с настоящим противником, а Дьявол из Гомолло именно таким противником и был. Воплощал в себе все зло, всю грязь нашего мира, но вместе с тем нельзя было не признать его возможности. И силу. И богатство. Вот он, истинный вызов. Кардинал в силе своей, окруженный слугами и солдатами, а против него — одинокий Мордимер Маддердин: рука справедливости и меч Провидения. Растрогался бы, сумей я растрогаться.

— Ну, хорошо, господин Маддердин. — Глаза Хильгферарфа прояснились. — Скажите, что вам понадобится…

Я задумался. Хорошего коня приобрету у Хвоста в предместье, а больше ничего мне и не требуется. Разве только не помешало бы немного удачи, но ее-то как раз не купишь.

* * *

Дорога из Хез-хезрона в Гомолло вела через мирные городки и села. Зеленые поля, холмы, увитые виноградными лозами, домики с пологими крышами, ручейки, журчащие сквозь заросли. Что за пасторальный вид! И не скажу, что после грязи и смрада Хез-хезрона такие перемены меня не радовали. Пообедав, я задержался в большом трактире на перекрестке дорог, неподалеку от брода. Дом был двухэтажный, выложенный камнем, а подле стояла большая конюшня. У владельца, верно, были немалые доходы. Что ж, некоторые умеют хорошо устроиться. А другим, как вашему нижайшему слуге, остается лишь мечтать о тихой жизни в достатке и покое, о вечерах за бокалом подогретого вина да с грудастой женкой под боком. Я рассмеялся собственным мыслям. Ни за что не променял бы свою жизнь на другую. Быть инквизитором — тяжелый хлеб, но это — честь и ответственность. Недооцениваемая честь и плохо оплаченная ответственность. Что ж… жизнь несовершенна. И можно лишь надеяться, что в жизни грядущей Господь воздаст нам по заслугам.

Я не собирался раскрывать, кто я такой, но конь и упряжь мои были настолько хороши, что трактирщик без разговоров дал мне отдельную комнату — маленькую клетушку без окон под самой крышей. Все лучше, чем толкаться в общей комнате, а такое случалось и с графами да лордами — когда в цене бывала не только кровать, но и охапка соломы.

Я сошел в нижний зал: большой, задымленный, заставленный столами с тяжелыми столешницами. Трактирщик не предложил мне сесть наособицу, а я не собирался из-за этого ругаться. Порой приятно посидеть с людьми, даже если это просто пьяные купцы, возвращающиеся в Хез-хезрон и рассказывающие, кого им удалось обмануть и каких чудесных девочек трахнуть за время поездок. И если верить их словам, следовало признать, что самые любвеобильные существа на свете — это купцы, покинувшие семейное гнездышко. Интересно, что все это время делают их жены?

Я заказал темное горькое пиво и миску каши со зразами. Перекинулся шуткой-другой с двумя купцами, которые с удовольствием рассказывали о своих успехах, и пошел к себе наверх. Ночь провел вместе со стадом вшей и падавших с потолка клопов. Но здесь, по крайней мере, был потолок, и лучше падающие тебе на голову клопы, чем дождь или снег. Я встал с рассветом, поскольку знал, что в это время сумею более-менее спокойно поговорить с трактирщиком, кем-то из девушек-служанок или с пареньками с конюшни. Курнос и близнецы — не те люди, чьи лица быстро забывают, и я надеялся, что если здесь проезжали, то кто-то да расскажет мне об этом.

Трактирщик стоял за стойкой и наливал пиво в круглобрюхие кувшины из бочки. Кухонные девки крутились вокруг, снаружи раздавались шум и ржанье лошадей. Что ж, здесь просыпаются рано.

— Я ищу кое-кого, — сказал я и катнул в его сторону трехгрошик. Монета крутанулась вокруг собственной оси и упала прямо в его раскрытую ладонь.

— Здесь всякие бывают, — пробормотал он.

— Этих непросто забыть. Близнецы и огромный такой типчик с…

— Ах, этот красавчик, — вздрогнул корчмарь. — Были, как же! Нажрались, заблевали стол, разбили одному из купцов голову кружкой и уехали с самого утра. А у Каски моей вся жопка синяя от их щипков, — кивнул на одну из служанок.

— Куда поехали?

— Да кто ж их знает?

Катнул в его сторону следующую монетку, которую тот поймал столь же ловко, как и предыдущую. Оглянулся, не слышит ли кто нашего разговора.

— Это стоит дуката, — сказал мне. — Желтенького, золотого дукатика с портретом милостивого нашего властителя, — добавил с хитрой усмешкой.

Больше мог и не говорить. Что мне было тратить дукат, если уже знал, что поехали в Гомолло. Да и куда бы они могли отправиться в поисках Бульсани?

— Жаль, что у меня нет лишнего дуката, — сказал я и отошел, не слушая уже, как корчмарь пытается снизить цену.

И что мне следовало делать теперь, когда предположения оказались верными? Постучать в ворота Дьяволова дворца и спросить об исчезнувших товарищах? Или же ворваться туда, круша его личную стражу, вызволить Курноса и близнецов из казематов? А миленько б мы выглядели, уезжая в сторону заката после столь славной виктории! Может, будь я паладином минувших дней с отрядом рыцарей, то и решился бы на захват Гомолло. Но был один, с ничего не стоящей в доме кардинала концессией инквизитора. Да и к тому же, бедный Мордимер, — спросил сам себя, — зачем бы тебе рисковать своей жизнью ради других?

Но Провидение решило за меня. Не мне следовало стучать в ворота дворца Гомолло — кардинал сам нашел меня. Я ехал тропинкой, что вела сквозь редкий сосновый лесок. Спокойно, шагом, потому как никуда не спешил. И когда выехал на небольшую поляну, увидел перед собой троих всадников. Мог не поворачиваться, чтобы убедиться: еще трое появились за моей спиной. И не были простыми грабителями. Грабители столь близко от Хез-хезрона обычно украшают собой распятия и виселицы, а не встречают вас на лесной тропе среди белого дня. Уж о чем о чем, а о безопасности наш уважаемый епископ умел позаботиться. Разбойники мешают торговле, а Герсард о своем кошеле пекся, как никто другой. Кроме того, обычные горлорезы с большой дороги не были бы на хороших лошадях, в доспехах и с багровыми змеями, вышитыми на плащах.