Слуга Божий - Яцек Пекара

Один из мужчин отделился от товарищей и поехал в мою сторону.

— Инквизитор Маддердин, — произнес официальным тоном. — Его Преосвященство кардинал Бельдария приглашает вас.

— Приглашает, — повторил я без иронии.

За спиной у меня было еще трое всадников, слышал фырканье их лошадей и обонял резкий запах конского пота. Может, стоило их убить или попытаться сбежать. Но людей кардинала было шестеро, на хороших, отдохнувших лошадях, к тому же я готов был поспорить, что как минимум двое из них держали под плащами арбалеты. Подумал, впрочем, и о том, не лучше ли погибнуть здесь и теперь, нежели попасть в кардиналовы подземелья. Но человек столь странное создание, что цепляется за жизнь даже в самых безнадежных ситуациях. Я пока не хотел умирать и надеялся, что смогу спасти свою шкуру. Справился бы с этими шестью солдатами? Может быть. Пешим и в комнате бросился бы в драку, даже не раздумывая. Но здесь шансов не было. Если не достанет меня меч, наверняка настигнут стрелы. Кроме того, лошади их были лучше моего коня, да и не стоило полагать, что уважаемый кардинал набрал бы к себе в стражу первых попавшихся рубак. Не оставалось ничего другого, как сделать хорошую мину при плохой игре.

— С радостью воспользуюсь приглашением, — сказал я, широко улыбаясь.

До самого Гомолло следили за мной очень внимательно. Двое сбоку, двое впереди, двое позади. Видимо, их предупредили, как я веду себя в трудных ситуациях, поскольку ни на миг не сводили с меня глаз. Я пытался поговорить с главным из всадников, но тот даже не откликнулся.

И правильно. Опасно вступать в дискуссии с инквизитором.

* * *

Дворец Гомолло стоял на красивом холме, а шпили башен его отражались в голубом зеркале лежащего у подножия озера. Ко дворцу вела единственная дорога сквозь большие, окованные железом ворота с острыми навершиями, как и по всей ограде. Излишняя осторожность, полагаю, ибо, зная славу Дьявола из Гомолло, немногие захотели бы войти сюда без приглашения. А некоторые, как, например, ваш нижайший слуга, настолько же неохотно входили сюда, даже имея личное приглашение кардинала.

На широком подворье стояло несколько карет, суетились слуги в красных ливреях. А на ступенях дворца стоял не кто иной, как почтенный прелат Бульсани. Увидел меня, сопровождаемого всадниками, и его толстая морда расплылась в усмешке.

— Ах, значит, ты решил присоединиться к своим товарищам, — крикнул, весьма собой довольный. — Как себя чувствуешь, Мордимер, епископская шавка? Будет тебе тепленько, знаешь?

Я соскочил с коня и приблизился к прелату. Слышал, как за моей спиной солдаты, уже совершенно не таясь, достают арбалеты из-под плащей. Но раз уж я добрался сюда целым и невредимым, не хотел бессмысленно рисковать. Лишь вежливо кивнул прелату.

— Мне, Бульсани, ничего от вас не нужно, кроме двух вещей, — сказал я. — Во-первых, пять тысяч дукатов для Хильгферарфа, во-вторых, прикажите отпустить моих людей. Потом мы вежливо попрощаемся, и вы в любой миг можете спокойно возвращаться в Хез.

— Ох, нет! — с притворным страхом воскликнул Бульсани. — А если не сделаю этого, то что? Прикажешь меня арестовать, инквизитор? Прошу тебя, нет!

Дворня и солдаты, слышавшие разговор, тихонько посмеивались в кулаки.

— Хватит шуток. — Лицо прелата внезапно сделалось серьезным. — Все прочь! Оставьте меня с ним наедине.

Налил себе вина из бутылки, которую принес с собой, и выпил залпом. Ну, не даром же тренировался.

— Маддердин, зачем ты в это впутался, человече? — приблизился и выдохнул мне в ухо.

Я чувствовал сильный запах духов с ароматом ладана. Неплохих, стоило признать, хотя и слишком женственных, как на мой вкус.

— Я инквизитор, — ответил ему спокойно. — И это моя работа.

Он смотрел на меня, не понимая.

— Работа? — спросил. — Какая, в Бога Отца, работа?

— Гоняюсь за еретиками, уважаемый прелат, — сказал я с иронией. — Именно в этом состоит работа инквизитора. Тайные обряды, секты, жертвоприношения девиц…

— Девиц? — внезапно взорвался смехом. — Маддердин, ты идиот! Ты поэтому здесь появился? Шел по следам тех шести девушек с юга? Которые будто бы предназначены для тайных ритуалов? Парень, эти девицы должны скрасить ночи шести кардиналам, которые съедутся сюда завтра. Шести старым идиотам, которых возбудить могут лишь молодость, смуглое тельце и невинность. Шести хренам, которые затевают с нашим приятелем Бельдарией отобрать власть у епископа Хез-хезрона. Никакой ереси, Маддердин, только политика!

Слова Бульсани ударили меня, как обухом. Получалось, я шел по ложному следу. Это не логово Церкви Черной Перемены, здесь не предавались ереси, не извращали святые реликвии. Мне оставалось лишь скрежетать зубами. В такой ситуации даже Ангел-Хранитель не пришел бы на выручку. В битве против ереси, будь он в хорошем настроении, мог и явиться в своей силе. Но не сейчас. Если Мордимер ошибся, поищу себе другого инквизитора — так, наверное, думал мой Ангел. И был прав. В мире нет места для тех, кто совершает подобные ошибки.

Что ж, я все-таки попытался. А может, не хотел признаваться даже себе самому, что во враждебный дворец Гомолло меня привело беспокойство о Курносе и близнецах? Не поиски Церкви Черной Перемены или возможность заработать у Хильгферарфа, а просто дружеская забота? Или наоборот — только теперь, зная, что смерть близка, старался найти благородные мотивы своему поведению?

* * *

Кардинал выглядел таким же, каким я помнил его по аудиенции. Щуплый старичок с милой усмешкой, бритыми щеками и седой козлиной бородкой. Лицо его напоминало печеное яблоко со слегка потрескавшейся кожицей.

— Мордимер Маддердин, — сказал тихонько. — Что за визит, инквизитор! Мы ведь встречались… — задумался, почесывая бороденку, — двенадцать лет назад на аудиенции в Хез-хезроне. Кажется, ты был тогда удостоен чести приложиться к моей руке.

— У Вашего Преосвященства прекрасная память, — сказал я, слегка поклонившись. Цепь, которой были скованы мои ноги, зазвенела.

— И что же привело тебя в мой дом, Маддердин? — спросил он с шаловливой усмешкой. — Необоримое искушение посетить подвалы Гомолло? Вера, что все те россказни про кардинала-дьявола справедливы? Необходимость проверить мою уникальную коллекцию инструментов, о которой ты наверняка слышал?

— Я осмелился побеспокоить Ваше Преосвященство по другому поводу, — начал я, — и если Ваше Преосвященство позволит мне сказать…

— Нет, Мордимер, — махнул рукою. — Этот разговор мне уже надоел. Посвящу тебе минутку-другую завтра вечером. Пояснишь мне предназначение некоторых инструментов. Это может оказаться весьма забавно, если осужденный сам станет описывать последствия применения орудий на своем теле, — прищелкнул пальцами. — Да-да-да, это интересная мысль! — На его лице расцвела улыбка.

Меня пронзила дрожь.

— Осмелюсь напомнить Вашему Преосвященству, что я — инквизитор епископа Хез-хезрона и действую на основании легальной концессии, данной мне властью Церкви и подписанной Его Святейшеством.