Ведьмина дорога - Анита Феверс

Кот снова мяукнул, и я сочла это согласием зваться как есть. Провела пальцами по мягкой спинке и задумалась.

- Послушай, может, ты покажешь мне, где сейчас Совий? Мне бы с ним поговорить...

Тело Одуванчика вновь окуталось туманом, и я поспешила отойти, чтобы он ненароком не сшиб меня при превращении. Лесной гость повел мордой из корней, выбрал направление и решительно затрусил туда, временами оглядываясь и проверяя, иду ли я за ним. Я же постаралась не отставать.

Мы с Одуванчиком вынырнули из-за землянки, такой же приземистой и бесцветной, как остальные, и я замерла. Передо мной была клетка, вкопанная прямо в землю. Ее образовывали изогнутые прутья, и, присмотревшись, я распознала в них кости какого-то огромного чудовища. Внутри клетки, боком ко мне, стоял Совий. Лис не успел меня заметить, и я нырнула за Одуванчика, порадовавшись тому, как ловко зверь слился с тенями. Ведь напротив клетки, освещенный призрачным светом от двух насаженных на палки черепов, стоял Марий. Мужчины говорили громко, не заботясь о том, что кто-то услышит их разговор. Но с первых же слов я поняла, что если покажусь, они его оборвут, и я не услышу нечто важное.

- Зачем ты пришел? – Совий хмурился и сжимал кулаки. – Решил позлорадствовать напоследок? 

- Должно быть, ты ждал Ясмену? Надеялся, что она тебя освободит, и вы убежите в закат, взявшись за руки? - Марий выглядел спокойным, но голос его источал яд.

- Здесь бывают закаты? – Совий вздернул бровь, точь-в-точь копируя жест Мария, и скрестил руки на груди. Болотник в ответ лишь улыбнулся:

- Как ты успел заметить, ни закатов, ни рассветов тут не наблюдается. Но вы все равно могли бы взяться за руки.

Черноволосый дейвас уселся прямо в мягкую сероватую пыль и облокотился на колени, задумчиво разглядывая Совия. Тот помедлил и тоже сел на пол клетки. На его шее мертвенно светился туманный ошейник. 

- А сколько было красивых слов про твою готовность отдать жизнь за идею… - Совий уперся затылком в прутья и прикрыл глаза, из-под ресниц наблюдая за колдуном. Тот с напускным равнодушием рассматривал собственные руки, как будто это Совий явился к нему, нарушив послеполуденный отдых, а не он специально пришел позлорадствовать к его тюрьме. В ответ на слова Лиса Марий сощурил глаза:

- Я от них не отказываюсь, просто слушать стоило бы более внимательно. О своей жизни я ничего не говорил. Видишь ли, мой старый не-друг, кто-то должен приструнить всех зарвавшихся стариков Школы Дейва и обеспечить лаумам безопасность в первое время после их возвращения. Предстоит принимать не самые приятные решения. Кто это будет делать? Может быть, ты? Идеалист и мечтатель, борец за справедливость, лезущий грудью на каждую встречную пику? Или Ясмена, мечтающая об одном – чтобы весь мир наконец оставил ее в покое? И долго ли вы проживете?

Марий чуть подался вперед. В его голосе не осталось и толики усмешки. Наедине с Совием он не старался прикрыться бравадой, и сквозь многочисленные маски впервые проглянуло его истинное лицо. Почему-то мне вспомнилось, как он учил меня обращаться с кинжалом – показалось, что это было очень давно, почти что в другой жизни. Но и тогда, и сейчас он был другим. Отличным от того Болотника, что видел весь мир, и я тоже. А дейвас продолжал говорить, и Совий внимательно его слушал.

- Многие кричат, что мир несправедлив, Буревестник. Но очень мало тех, кто и вправду готов его менять. Еще меньше тех, кто осознает истинную цену таких перемен. Я всей душой хотел бы, чтобы люди, подобные тебе, действительно могли править, и служили бы вам только достойные. Но прежде чем это случится, кому-то нужно будет хорошенько испачкаться в грязи.

Оба мужчины помолчали. Я кусала губы, беззвучно глотая слезы, и думала, что зря пришла сюда. Потому что на лице Совия было понимание. Он выглядел задумчивым и рассматривал Мария так, словно увидел его впервые. Черноволосый дейвас меж тем протяжно вздохнул и взлохматил волосы – точь-в-точь как делал это Совий. Он встал и небрежно смахнул пыль с кафтана, собрался было уходить, но тут в спину ему прилетел тихий голос Лиса:

- Пообещай, что сделаешь все, чтобы она жила счастливо. 

Марий коснулся знака, приколотого к отвороту кафтана и чудом не потерявшегося во время всех перипетий дороги, и ответил твердо:

- Обещаю. 

Я шевельнулась и вздохнула слишком громко. Оба дейваса тут же уставились в мою сторону, и Одуванчик сдвинулся, давая мне дорогу. Я шла, глядя лишь перед собой, цеплялась взглядом за ореховые глаза, и мужчина не отводил их, заранее принимая все, что я хотела сказать. Марий уже нацепил привычную маску и наблюдал за мной с ехидной ухмылочкой. Я поравнялась с клеткой и протянула руку сквозь прутья. Совий переплел пальцы с моими и чуть сжал их.

- Не смей сдаваться так легко, – прошептала я. – Я найду выход. Никто не умрет.

- Ты не можешь этого обещать, Ясмена, – мягко улыбнулся мне Совий. – Ты ведь слышала, что сказал Болотник? Он прав. И мы оба свой выбор сделали.

- Но как же я? Что насчет моего выбора? И потом – разве обязательно нужна чья-то смерть? 

- Такова плата, – вмешался в нашу беседу третий голос, и из темноты, незаметно упавшей на Убежище, вынырнула Яросвета. За ней следовали лаумы – их стало гораздо больше, по-видимому, водяницы вернулись с охоты. Я чувствовала их пристальные взгляды, но не ощущала в них ни радости, ни ликования. Только голодное ожидание и нетерпение, от которого начинали подрагивать пальцы. Они слишком долго ждали возвращения в Явь, чтобы в них остались силы на радость. Краем глаза я заметила, как лесной гость бесшумно отступил в тени и исчез.

- Будет честно отомкнуть границу тем же ключом, каким она была закрыта. Только так справедливость будет восстановлена, и мы сможем вернуться в мир живых. Разве тебе этого не хочется? Перестать быть вечно гонимой, перестать вздрагивать, когда кто-то называет тебя лаумой. Пользоваться данной тебе силой с полным правом, развивать ее и постигать все ее тайны и глубины? Все, что для этого требуется – провести обряд. Малая цена за спасение, не так ли? – голос Старшей стал мягким, точно пуховое одеяло, и ласковым, как касание шелковой ленты.

- Я не убийца, – возразила я хмурясь. – Я всегда гордилась тем, что спасаю жизни, а не отнимаю их. Выберите кого-нибудь другого, я не гожусь.

- Милая девочка, это не будет убийством. Через три дня ты наконец-то вернешь нам то, что было отнято – из зависти, жажды власти и слабости.

Старшая подошла ко мне и положила руку на плечо. Прикосновение напомнило мне, как когда-то береза опустила свои ветви, приветствуя меня в лесу – обычном, живом лесу. Уже в который раз почудилось, что лаумы только выглядят как люди, но на самом деле давно уже стали кем-то иным. Кем-то, кто близок Чаще – но не миру Яви. Ее голос звучал тихо, а слова били в самое нутро:

- Вспомни, сколько раз ты подвергалась гонениям из-за своего дара – чудесного, призванного нести свет и спасение? Как часто тебя звали отродьем, клеймили нечистью и прогоняли прочь, угрожая лишить жизни? Всего этого не было бы, если б не зависть дейвасов. Подумай хорошенько, хочешь ли ты продолжать жить в нынешнем мире, когда можешь изменить его и вернуть ему добро?