Ведьмина дорога - Анита Феверс

Мы упали на колени там же, где стояли, по-прежнему не расцепляя пальцев. Шепот исчез, а воздух вернулся к уже привычной вязкости, но сейчас мы были ей рады.

Неподалеку застонал Марий. Он выглядел так, словно в одиночку поднял непосильный груз и едва не надорвался. Рубашка на его груди еще дымилась.

- Стоило бы предупредить, что собираетесь тянуть силы, – выдохнул он сквозь зубы, прижимая ладонь к прорехе. О том, что чуть не напал на меня, дейвас не упомнил ни словом, равно как и о моем временном помешательстве. Я кое-как, с трудов преодолевая звон в ушах, поднялась на ноги. Покачнулась, но устояла. Заплетающим шагом дошла до дейваса, споткнулась на последнем и почти упала ему на грудь. Он подхватил меня и осторожно прижал к себе, не давая снова рухнуть на землю. Я нащупала ожог и закрыла глаза, обращаясь к силе раганы. Исцеляющее тепло хлынуло через пальцы, сращивая поврежденную плоть. Закончив лечение, я оттолкнула Болотника и осталась стоять, слегка покачиваясь. Он попытался было поддержать меня, но Совий его опередил, и Болотник неохотно отступил.

Мы пытались восстановить дыхание, когда я что-то почувствовала. Обернулась – и не смогла сдержать радостной улыбки, увидев жутковатую тень, похожую на огромный клубок змей. Старый знакомый – лесной гость с подпалинами на спине – застыл на краю обрыва, глядя на нас изумрудными глазами с вертикальным зрачком. Я медленно пошла ему навстречу, не обратив внимания на предостерегающий окрик Мария. Мне хотелось коснуться потрескивающих корней и понять, почему же это существо кажется мне таким родным. Но тут на высокую холку легла тонкая, будто высохшая, рука, и рядом со зверем возникла она.

Я не могла бы подобрать другого слова, потому что худая фигура словно соткалась из теней Серой Чащи. О каждую черту ее лица можно было порезаться. Тонкие бескровные губы были плотно сжаты. Белесые, как мох под ногами, ресницы затеняли глаза, и их цвет разглядеть не вышло, но мне вдруг стало тревожно – что-то с ними было не так. Женщина втянула кисельный воздух чуть вывернутыми ноздрями, словно волчица, вышедшая на охоту. Качнулись заплетенные у висков косички, когда она повела подбородком из стороны в сторону. Мы настороженно наблюдали за ней, пытаясь понять, какое испытание приготовила Чаща на этот раз, а незнакомка продолжала рассматривать нас, не произнося ни слова и не пытаясь приблизиться.

Она была одета по-мужски; предплечья и голени охватывали щитки, слюдяно поблескивающие под лучами безумного солнца. Из-за ее спины выглядывало оголовье большого лука. Я поймала взгляд незнакомки и вздрогнула. Она глядела прямо на меня, чуть склонив голову к плечу. Длинные пальцы с острыми ногтями черного цвета крепко держали лесного гостя за холку. Там, где женщина касалась обугленных корней, они не шевелились, покорно признавая ее власть. Я нахмурилась при мысли, что созданию, похоже, не очень-то приятно находиться рядом с хозяйкой.

Оглянувшись, я поняла, что все пути отрезаны. За нашими спинами неразборчиво шелестели кровавые цветы, впереди дорогу закрывала беловолосая женщина и лесной гость, по бокам же непреодолимой стеной вставали морщинистые серые стволы. Молчание затягивалось, и прерывать его никто не спешил. Но в тот миг, когда воздух уже почти сыпал искрами от напряжения, белые губы разомкнулись, и женщина-волчица с усилием, словно вспоминая слова, выдохнула:

- Подумать только, и впрямь живые. Я уж думала, почудилось, ан нет – вот же, стоят как есть, во плоти и крови. Кровь... Давненько я не чуяла ее живой запах под этими кронами. Но эта кровь не простая, нет-нет. Она пахнет пеплом и железом, она опасна и… так желанна, – женщина наклонилась и зачерпнула горсть земли, на которую упали брызги от нашей с Совием ворожбы.

Мы переглянулись. Марий шагнул вперед, собираясь начать разговор, но женщина взмахнула рукой, и дейвас вдруг схватился за горло. Он открывал и закрывал рот, будто вытащенная из воды рыба. Совий не стал медлить. Его кинжал сверкнул серебряной вспышкой, но бессильно упал к ногам ведьмы, нарочито медленно перетирающей между пальцев мокрые комки. Лис помянул навью отрыжку и поудобнее перехватил лук. Я сжала собственный клинок и потянулась к расплескавшейся вокруг воде. Беловолосая вскинула голову и отмахнулась от стрел, оперенных ястребиными перьями, словно те были детской забавой. Она широко распахнула глаза – они оказались красными. Такими же красными, как живая кровь, про которую ведьма только что толковала.

- Кто ты? – хрипло прошептала она. – Почему вода тебе откликается?

Марий сипел, пытаясь сорвать мутное, будто сплетенное из тумана, кольцо с шеи. Я с отчаянием глянула на него и позвала каждую каплю загнанного под землю источника, умоляя помочь и обещая взамен высвободить его из плена. С земли снова поднялся прозрачный жгут, тонкий и не кажущийся опасным, но я продолжала просить, и он на глазах становился плотнее, все более походя на лед с острой кромкой. Ведьма наблюдала за моей ворожбой, и на лице ее было написано чувство, больше всего похожее на благоговение.

- Отпусти его! – потребовала я. Голос не сорвался, но пальцы, сжимающие водяной жгут, сводило болью от холода и гнева, что несла в себе здешняя вода. Совий выругался. Он не мог убить ведьму, ведь был риск, что с ее смертью кольцо с шеи Болотника не исчезнет. А от стрел, выпущенных чтобы обездвижить ее, беловолосая увернулась играючи.

От всех, кроме одной.

Мелькнули пятна на ястребиных перьях, и одна из косичек упала, срезанная под корень. Женщина усмехнулась и сорвалась с места, лесной гость несся следом за ней длинными скачками. Только сейчас я поняла, что он не пытался ее защитить. То ли знал, что хозяйка справится сама, то ли хотел, чтобы она погибла.

Двое обитателей Чащи застыли передо мной, отсекая меня от дейвасов, и в шею уперся наконечник стрелы. Незнакомка по-прежнему не доставала лук из-за спины. Стрелу она зажимала в руке, будто клинок. Белое острие вжималось в мое горло с силой, отчетливо говорящей: только шевельнись, и оно пройдет насквозь. Я замерла, чувствуя, как безумно колотится сердце. Краем глаза успела заметить, что Марий упал на колени, и взмолилась:

- Прошу тебя! Я расскажу все, что ты захочешь узнать, если ты оставишь моего друга в живых!

- Друга? – красноглазая с недоумением оглянулась на дейвасов. - Друга... – она по-птичьи резко повернулась ко мне. Продолжая одной рукой держать стрелу, другую протянула к Болотнику и плавно очертила полукруг. Туман развеялся, и дейвас с жутким хрипом втянул воздух, едва не захлебнувшись вновь вернувшейся возможностью дышать.

- Теперь говори.

- Мы... ищем лаум.

Ведьма сощурила алые глаза.

- Лжешь.

Я ждала чего угодно, только не таких слов, и растерялась. Незнакомка надавила на стрелу, и я почувствовала, как по шее скатилась горячая капля. Женщина наклонилась и быстро слизнула ее. Совий судорожно вдохнул. Я видела его через плечо ведьмы: он держал ее на прицеле, но я чуть качнула головой, запрещая ее убивать. Кое-как отдышавшийся Марий с трудом поднялся на ноги. Он по-прежнему не призывал огонь и даже не пытался оголить меч. Красноглазая облизнулась – и вздрогнула всем телом. Отдернула стрелу и отшатнулась, глядя на меня так, словно увидела впервые.