Пробуждение - Юрий Пашковский

Страха не было. Не было ненависти. Только вопрос, что вспыхивал в глазах, прежде чем им было суждено исчезнуть. Почему?

Почему они не кричат и не убегают? Почему смиренно ждут своей смерти?

От этих вопросов болела голова.

Вопросы. Вопросы, вопросы, вопросы. Они переполняли голову, они лезли в каждую клеточку мозга, они штурмовали сознание.

Вопрошание без конца.

Ведь так не было вначале. Не было так, когда он поднялся с четверенек и шерсть осыпалась с торса. Не было, когда золото и серебро смешивались с его Дикой кровью и он становился больше, чем упырь. Когда он начал думать и говорить. Когда золото и серебро дали ему разум и он стал постигать мир, а не только жить в нем.

Тогда еще не было вопросов. Они пришли позже. Когда он собирал разрозненные кучки Диких, прячущихся в лесах и пещерах, когда находил Низших, опасно скрывающихся вблизи людских поселений, когда сразился с Вестником богов, призванным жрецами Роланской империи, которым боги явили знание о Могущественном упыре, собирающем свой вид, чтобы создать из него Народ.

Тогда он победил, оборвав спектральному существу белоснежные крылья и разорвав горло.

Тогда пришел первый вопрос.

Что теперь?

Золтарус ответил на него тогда, научив упырей строить дома под землей, как Подземные Народы. Но вопрос не исчез, продолжая назойливо биться где-то возле затылка.

Что теперь?

Когда Золтарус начал давать упырям капли своей золотисто-серебристой крови, чтобы они сделались разумными, как он, пришел новый вопрос.

Для чего? Чтобы мой Народ выжил, ответил он тогда. И вопрос спрятался возле основания черепа, иногда жаля сознание.

Потом вопросов стало больше. И он пытался отвечать на них. Какие законы нужны упырям? Как им познать магию? Как им жить с другими расами, в мире или войне? Почему Глаз Дня убивает его Детей? Что такое Жажда? Почему в мире так много рас? Что такое справедливость? Что является воистину прекрасным?

Житейские и вечные, практические и теоретические, личные и общественные… Вопросы, вопросы, вопросы… Безостановочное вопрошание.

От них болела голова. И накапливалась ярость. И собиралось безумие.

Вопросы осаждали его, и эта армия не нуждалась в провизии, чтобы держать осаду. А на помощь Золтарусу никто не мог прийти. Те, кто помогал ему советами, назначенные им Первыми над упырями, хоть как-то иногда отвечали на вопросы, что задавал Золтарус, надеясь, что их ответы убьют вопросы.

Но вопросы не хотели умирать.

И голова болела постоянно.

Только во время сна Золтарус спасался от боли. Он не видел снов и не слышал вопросов. Иногда ему хотелось только одного — спать. И никогда не просыпаться.

Но надо было помогать своему Народу, Народу, который он создал, давая ему разум, что порождала скользящая по его крови Искра Творения. Надо было продолжать скрываться, но временами к упырям приходили смертные и просили помочь. Смертные, видевшие, что упыри уже не поголовно Дикие, животные, которых можно только убивать, но обладающие разумом смертные, с которыми можно вести дела. И они платили за помощь. С ними беседовали Двенадцать Верных. Золтарус со времен победы над Вестником скрывал свое существование.

Наступали новые времена.

Роланская империя по-прежнему преследовала их. Другие царства тоже не были благосклонны, разве что Черная империя, но она требовала беспрекословного повиновения, а Золтарус хотел, чтобы упыри были свободным Народом.

И возникали все новые вопросы. Как помочь упырям, которые никак не могут излечиться от ран, полученных магическим оружием? Почему боги — это боги, а убоги — убоги? В чем существенная разница между карликами, гномами и краснолюдами? Почему Тварец создал этот мир? Как сделать так, чтобы семьи упырей не распадались, часто — в схватках друг с другом? Зачем я получил эту божественную силу? Почему мир такой, а не иной?

Вопросы, на которые он не знал ответы и не мог их придумать.

Золото и серебро бурлили, рождая своим Бессмертием вопросы. Искра Сверхразума, данная смертной твари, посмертному осмысливающей свои мысли. Мысли-вопросы. Мысли-убийцы. Вопросы-убийцы.

Не было ответов-телохранителей, чтобы защитить от вопросов-убийц.

И вопросы рвались к разуму, вонзая острые стилеты вопрошания.

А потом начало накатывать безумие.

Начались срывы. Он убивал упырей. А потом Двенадцатый Верный доложил, что среди Живущих в Ночи участились случаи рождения детей, которых назвали Порченой Кровью. Детей-одиночек, с которыми часто случаются приступы разрушительного безумия.

Золтарус выслушал его молча и надолго удалился в свои покои.

Новый вопрос родился в голове бога-упыря. Новый вопрос добавил боли.

Может, дав им разум, я дал им свой разум, и, когда я схожу с ума, с ума начинает сходить мой Народ? Может, это последствия Бессмертности моей крови? Может, разум не добро, а проклятие?

Ведь когда не было разума, вопросы не мучили его и голова не болела. У него были ответы на все вопросы, потому что вопросов и не было почти, да и не были эти вопросы вопросами: не думает Дикий, почему нападает на людей, утоляя Жажду; не думает животное, почему охотится, не думает, куда бы спрятаться, а прячется. А задавай себе животное вопросы, погибло бы, ничего не сделав…

Может, вопросы убивают разумных? Неужели они, как медленно действующий яд, отравляют все, чего касаются, со временем разрушая жизнь? И есть ли от них спасение, пока есть разум? Но разве без разума мы не животные, живущие ощущениями? Разве без разума есть у нас возможности превзойти самих себя?

О, эти мучащие вопросы!

Разум делает сильнее, но при этом и способен убить? И если это так, что делать?

Почему эта боль разума досталась мне и моему Народу?

И тогда был самый большой приступ. Золтарус уничтожил подземный дворец, где жил, убив всех, кроме Двенадцати Верных. Почему-то безумие пощадило их. Не потому ли, что иногда они давали ответы, на время успокаивающие боль? Как было бы хорошо, если бы нашелся кто-то, кто бы дал ответы на все вопросы, кто бы объяснил все на свете, кто бы успокаивал и рядом с кем не было бы больно голове! Ему, богу, богу-упырю, хотелось себе такого поводыря в мир ответов…

Потом, когда безумие скрылось, а он успокоился, Двенадцатый Верный сообщил, что во время его безумия приступы наблюдались у всей Порченой Крови. Ответ нашелся и убил вопрос. Но возник новый, приносящий еще больше боли.

Неужели судьба Золтаруса и судьба его Народа — стать безумными убийцами, которые уничтожат сами себя? Неужели для этого дан ему разум? Зачем же тогда разум, если он приносит только боль, если вещи и порядки, созданные с помощью разума, легко разрушаются с его же помощью, если вопросы, которые задает он, ведут к безумию. Может, легче жить без разума?