Рота Его Величества - Анатолий Дроздов

— Рота? — изумился Кулешов. — Вы хотите сказать, что это, — он указал на дорогу, — сделала рота?

— Сто четырнадцать человек, включая меня и тех, кто охраняет грузовики, — уточнил высокий. — У меня рота не полного состава.

В отдалении грохнул взрыв, затем — второй, третий, четвертый…

— Ага! — сказал высокий. — Пушек больше нет. Пора! — Он подтолкнул генерала.

Кулешов двинулся в указанном направлении. Высокий незнакомец шагал впереди, комдив — следом, сзади страховал солдат с ружьем. По мере движения к ним присоединялись другие; скоро генерал оказался в плотном окружении людей в пятнистой форме. Они возникали из чащи внезапно, как тени, стало ясно, почему дозор их не заметил. Скоро все вышли на проселочную дорогу, проложенную для вывозки леса. Вырубки справа и слева подтверждали эту догадку. На дороге стояли грузовики незнакомой комдиву модели: большие, на высоких колесах с широкими шинами.

«Эти по грязи пройдут!» — понял Кулешов.

Возле машин толпились солдаты в пятнистой форме, при виде высокого они замерли. Поджарый вей побежал им навстречу.

— Господин капитан! — Он вскинул ладонь к шлему. — Личный состав роты на месте!

— Потери? — спросил капитан.

— Трое раненых. Все легко.

— Я же говорил: не соваться на дорогу! — раздраженно сказал высокий.

— Задело при минировании пушек. Прислуга стреляла.

Кулешов невольно ощутил гордость: его солдаты сопротивлялись! Пусть с таким ничтожным результатом, но все же…

— По машинам! — скомандовал высокий.

Пятнистые полезли в кузова, Кулешова втащили и усадили на деревянную лавку. С обеих сторон его зажали; о том, чтоб вырваться, и думать было смешно. Кулешов и не думал, во все глаза рассматривая экипировку необычной роты. Грудь, живот и спины солдат закрывали толстые жилеты. Как догадался Кулешов, это были защитные кирасы. Потому его револьверный выстрел оказался безрезультатным. Поверх кирас на солдатах были надеты другие жилеты — с многочисленными карманами на груди и даже на спине. Карманы были оттопырены, и комдив понял, что внутри магазины к ружьям. Сами ружья имели пистолетные рукоятки и малый калибр.

«Нарезной ствол, автомат, — определил генерал. — Отсюда такая плотность стрельбы. Такого оружия у веев никогда не было. Это он! Больше некому!»

— Как зовут вашего командира? — спросил Кулешов у сидящего рядом солдата. — Того, кто взял меня в плен?

— Капитан Князев! — улыбнулся солдат.

«Он! — утвердился в своем мнении Кулешов. — Как, однако, он оказался здесь, да еще среди веев? Генеральный секретарь ему паспорт вручал!»

Ответа на этот вопрос не было, и генерал стал смотреть поверх заднего борта. Грузовики, раскачиваясь на неровностях дороги, выбрались из леса и затряслись по булыжному полотну.

«Пятьдесят-шестьдесят километров в час, — определил Кулешов. — Не удивительно, что они оказались здесь и успели устроить засаду!»

Генерал понимал, что успокаивает себя, ищет оправдание случившемуся, но ничего поделать с собой не мог. Мгновенный разгром конного полка ужасал. Одна рота уничтожила тысячи! Пусть не всех: часть солдат наверняка уцелела, другие ранены, но полк как боевая единица перестал существовать. Идущие следом наверняка слышали взрывы и сейчас спешат на помощь. Подойдя ближе, полки развернутся в боевой порядок, командиры вышлют дозоры. Противника они не обнаружат и займутся ранеными, уцелевшими солдатами, расчисткой дороги. На все уйдет день, не меньше. Темп броска на Петроград потерян безвозвратно. Наверняка кто-то из солдат видел, как комдива пленили, это не доставит командирам полков решимости. Они остановятся и запросят у Москвы инструкции. Это займет несколько дней. Наступление на Петроград сорвано.

Кулешов едва не застонал от этой мысли, но усилием воли сдержался. Семенихин был прав: его ждала великая слава или бесчестье. Выпало второе…

Грузовик затормозил, солдаты посыпались из кузова. Кулешова вытащили на мостовую. Он понял причину остановки: рядом с дорогой заходил на посадку самолет с трехцветными кокардами на крыльях. Самолет коснулся колесами земли и покатил по направлению к дороге. У самых грузовиков он остановился, мотор чихнул, и винт перестал вращаться. Пилот вылез из кабины и побежал навстречу командиру Князеву. На обочине они встретились и обнялись.

— Илья! — вскричал пилот, отстраняясь. — Я пролетал над дорогой и все видел! Это невероятно! Мамаево побоище! Дивизия лежит!

— Полк! — возразил Князев. — Причем часть уцелела.

— Твои потери?

— Трое раненых. Заберешь в Петроград?

— Троих не усажу, да и незачем. В Ораниенбауме развернут госпиталь, это всего двадцать верст. А вот его, — летчик указал на Кулешова, — я бы забрал!

— Выпрыгнет из кабины! — сказал Князев. — Или открутит чего. Зубами трос перегрызет. Он такой: стрелял в меня! Если б не «броник»…

— Свяжем и засунем в гаргрот!

— Ладно! — сказал Князев, подумав. — Забирай! Девать все равно некуда. Мы остаемся: вдруг очхи продолжат?

— Господин Князев! — окликнул Кулешов. — Перед тем как меня увезут, могу я поговорить с вами? Наедине.

Капитан кивнул, они отошли в сторонку.

— Я знаю, кто вы! — сказал Кулешов. — Я командовал пограничным отрядом, пытавшимся захватить проходчика в станице.

— Что из того? — спросил Илья.

— Вы же перешли на сторону Союза! Помогли нам справиться с эпидемией! Генеральный секретарь вручил вам паспорт, я читал в газете. Почему вы здесь и воюете против нас?

— А вы здесь почему? — спросил Илья. — Насколько знаю, никто не звал?

Кулешов умолк.

— Я действительно получил паспорт из рук вашего генсека, — сказал Илья, — только я его об этом не просил. Я помог Союзу с лекарствами, в благодарность меня лишили свободы. Мне с товарищем пришлось бежать.

— Я не знал! — пробормотал Кулешов.

— В Петрограде, который вы пытались захватить, живут дорогие мне люди. Меня не принуждали встать на их защиту; я сделал это добровольно. И продолжу воевать, пока не установится мир. Я ответил на ваш вопрос?

— Мы проиграем эту войну! — сказал Кулешов.

— Кто знает? — возразил Князев. — Роты сражений не выигрывают. А вот для вас война кончилась… — Он сделал знак солдатам.

Подбежавшие веи связали генерала, подняли его и уложили в гаргрот. Пилот захлопнул крышку, и Кулешов услышал, как заработал мотор. В следующий миг самолет задрожал и стал разгоняться.

«Недолго же я воевал!» — подумал комдив…

* * *

Зубов обвел собрание долгим взглядом. Пришли все. Владельцы заводов, газет, пароходов…

«Почуяли!» — подумал полковник.