Рота Его Величества - Анатолий Дроздов

— У меня для вас, господа, пренеприятное известие! — сказал Зубов, театрально закладывая руки за спину. — В связи с открывшимися военными действиями государь подписал указ о чрезвычайном положении. Полагаю, никто не сомневается в необходимости такой меры. Наступление Союза на Петроград с божьей помощью отбито, наши войска освободили Нарву и сейчас добивают очхи у Иван-Города, однако война только начинается…

— Не томи, Яков Сильвестрович! — перебил Зубова купец в первом ряду. — О положении на фронтах сами знаем! Зачем собрал?

— Экий вы нетерпеливый, Кузьма Акимович! — усмехнулся полковник. — Ладно… Указом даны чрезвычайные полномочия Корпусу жандармов и мне, как его начальнику. В частности, заключать под стражу без предъявления обвинения любое лицо, в отношении которого есть подозрения в подрывной деятельности. Отписывать состояние указанного лица в казну, включая движимое и недвижимое имущество, средства в банках и наличные деньги…

Собрание зашумело.

— За что? — воскликнул все тот же купец.

— За то, дражайший Кузьма Акимович, что вы и все, здесь собранные, долгое время готовили в стране революцию. Давали деньги подпольщикам на их темные дела, организовывали демонстрации, печатали в своих газетах гнусные статейки о царской семье…

— Не докажешь! — воскликнул купец.

— Мне и не нужно! — усмехнулся Зубов. — Я знаю. Вот ты, Кузьма Акимович, пожертвовал пятьсот рублей на издание нелегальной брошюры «За что мы боремся?». Сидящий рядом Федот Кириллович дал тысячу партии социалистов на проведение в Петрограде демонстраций. (Названный Зубовым купец побледнел и потупился.) Я досконально знаю, кто из присутствующих кому и сколько выделял на революцию. В моем ведомстве в шапку не спят. Материальная помощь подрывным элементам является тягчайшим преступлением против государства. Прежде я не мог привлечь вас к ответственности; как справедливо заметил Кузьма Акимович, доказательств недоставало. В суде да с вашими адвокатами дело развалилось бы. Только ныне адвокаты без нужды.

Собрание подавленно молчало.

— В связи с изложенным предупреждаю: игры в революцию закончены! Попытки разложить армию изнутри или взбудоражить тыл будут пресекаться решительно и жестоко! В конце концов, это в ваших же интересах. Или вы думаете, что коммунисты, победив в войне, преисполнятся к вам благодарности?

— По крайней мере, у них равенство! — буркнул первый купец.

— Именно, Кузьма Акимович, равенство! В том числе имущественное. Ваши заводы, капиталы будут национализированы, а сами вы в поте лица будете зарабатывать хлеб насущный, подвизаясь на бывшем своем заводе простым рабочим. Вы этого желаете?

— Яков Сильвестрович! — Посреди собрания встал худой высокий купец. — Не агитируй! Сами понимаем! Скажи, что делать?

— Вот это правильно! — одобрил Зубов. — Сделать вам предстоит следующее. Всякая помощь революционерам, как я сказал, прекращается раз и навсегда. Освободившиеся капиталы направляются на благо Отечества: устройство госпиталей и лазаретов, помощь инвалидам и вдовам. Принадлежащие вам газеты пробуждают в народе патриотические чувства, для чего много и подробно пишут о подвигах наших солдат и офицеров. И не только веев! Мне хотелось бы, чтоб на страницах газет нашло достойное освещение поведение ари, не щадящих живота своего на фронтах или помогающих Отчизне в тылу. Противоречие между положением веев и ари пока не устранено, но в годину испытаний общество должно сплотиться перед главной угрозой…

— Где ж найти такого ари, — усмехнулся первый купец, — чтоб не щадил живота своего? Они все больше по дворцам да кабинетам!

Собрание засмеялось.

— Справедливый вопрос! — согласился Зубов. — Но у меня есть ответ. Запишите или запомните! Его зовут Князев Илья Степанович…