Змееборец - Наталья Игнатова

Он учил верить. Учил молиться. Учил – учиться. Он не учил убивать и приносить кровавые жертвы. Рилдир Смущающий был богом, открывающим тайное, богом, дарующим мудрость. В те далекие времена, когда Нолрэ Анлас еще не пришел к людям, чтобы сказать им, что не всякая Сила дарована Творцом, маги чтили Рилдира, как своего бога, бога избранных, наделенных особым талантом.

Он давно уже стал божеством боли, страха и темных, ужасающих тайн. Во имя Рилдира совершалось множество убийств, и лилась кровь во время молений Мраку, и безумные палачи, называющие себя его священниками, наслаждались мучениями терзаемых на алтарях жертв. Многоцветные крылья Рилдира были испачканы кровью.

Но из множества множеств, он сам выбрал себе священника. А тот оказался недостоин бога.

Это было последнее убийство, совершенное "хисстарами".

В шестнадцать лет уже поздно осознавать, что за каждый поступок ты отвечаешь не только перед собой, и перед теми, кто верит тебе, но и перед тем, в кого веришь ты сам. Однако еще не поздно было попытаться исправить ошибку.

– Для этого, – сказал бог, – ты должен сначала исправить себя. Ты не орк, дитя. Ты не эльф. Ты – это ты. Но пока ты не поймешь этого, твоя судьба ошибаться снова и снова.

* * *

Стандарты судеб, форматы мыслей,

Кресты распятых запретных смыслов.

Дорог широких прямые стрелы,

Мир не бескраен – в нем есть пределы.

По синусоиде через овраги,

В обход всех правил – судьба бродяги.

Беда бродяги. Отмерить жалость

По строгой норме. Еще осталось

Ему напомнить, что есть на свете

Прямые стрелы дорог к победе,

Стандарты мыслей, форматы судеб…

Пренебреженье во взглядах судей.

Еще осталось ему заметить,

что есть порядок на этом свете,

Что без дороги ходить опасно,

Что нету хуже – прожить напрасно

все эти годы. И нет свободы

Ходить где хочешь. На все вопросы

Даны ответы. И все невзгоды –

от недоверья. Все очень просто:

Стандарты судеб, форматы мыслей,

Кресты распятых запретных смыслов.

Дорог широких прямые стрелы,

Мир не бескраен - в нем есть пределы.[63]

Искренне насладиться изумленным лицом Эльрика. Опередить вопрос, уже готовый сорваться с черных губ.

– Да. Это был я.

И вдруг почувствовать собственную древность. Четыреста лет… Тарсграе, да он ведь ровесник Легенде. Его жизнь для Эльрика – история, закончившаяся несколько веков назад.

– Ретешр![64]– эмоционально рыкнул де Фокс, все еще не до конца осознав то, что услышал. Мы изучали историю религий, всплеск рилдиранства… "Хисстары" – грандиозная, так и не объясненная мистификация. Наши священники говорили, что этим ребятам покровительствовала Сила. Мы не считаем Рилдира богом. Да ты и сам знаешь.

– Знаю, – кивнул Йорик. – Он сказал мне. Потом. Он действительно не бог, а Сила, точнее – Представляющий Силу. Богом был Тарсе.

– Но "хисстары"… анласитская церковь объявила их мошенниками, джэршэиты в кои-то веки согласились с анласитами. Такое подозрительное единодушие. Я нигде не видел упоминаний о том, что "хисстары" были преступниками. Их бывший лидер… – снова пауза, и выражение лица Эльрика очень трудно истолковать, тут и растерянность, и узнавание, и досада на собственную неспособность сообразить сразу и все. – Их бывший лидер, по прозвищу Орк, убил человека, – Эльрик говорил все медленнее, как будто по два раза осмысливал каждое слово. – Но это было единственным преступлением. По крайней мере, единственным, вошедшим в историю.

– Самым громким, – Йорик пожал плечами. – Эльрик, ты знаешь о культовой группе под названием "Хисстары", о людях, благодаря которым, чуть было не оказались пересмотрены взгляды на Рилдира и Икбер-сарра. Об одной из величайших загадок новейшей истории… Я достаточно самодоволен?

– Ты достаточно отстранен, чтобы вспоминать эту историю почти без грусти. Я понял тебя, командор. "Хисстары", о которых знаю я, были слишком круты. Понятно, что они не обносили магазины и не угоняли на продажу дорогие тачки. Убийства пристали им куда больше. Хотя бы одно убийство. Но – бывший лидер?

– А я и был бывшим. Я не светился. Моими были только…

– Стихи! – Эльрик вскочил, метнулся из угла в угол, сверкнул на Йорика глазами, – мит перз, командор, ну, конечно же! Стихи и музыка. Но до моих времен не дожило почти ничего. Обрывки текстов, записи на рассыпающихся кристаллах. Ты знаешь, что все четыре церкви, обгоняя одна другую, стремились спрятать все, что осталось после "Хисстаров"? Не уничтожить, а именно спрятать. Зеш! О чем я? Конечно, ты знаешь. Когда мы вернемся…

Метаморфоза была мгновенной, Йорик даже не успел сообразить, что произошло. Мазнуло по глазам вспышкой серого, демонического света, и Тресса – прелестный ангел, нежная и ласковая, обняла его сзади за плечи.

– Когда мы вернемся, – мурлыкнула она на ухо Йорику, – ты вспомнишь все песни, ладно? Вспомнишь для меня.

– По-твоему это честно? – он старался не смеяться, старался говорить строго, но трудно не смеяться когда тобой так беззастенчиво манипулируют, даже не пытаясь это скрывать.

– По-моему, это честно. По-моему, Йорик, только так и надо поступать. Вот ты не можешь стать женщиной, а если бы мог, ты бы не спрашивал, честно это или нет. Это же, – Тресса на цыпочках протанцевала вокруг него, щелкнула пальцами, – так естественно, дэира. Что может быть честнее твоей собственной природы? Но куда они делись потом? Действительно вознеслись? А ты? Где ты был все те годы… сколько же, – она нахмурила брови, – восемнадцать лет. "Хисстары" просуществовали восемнадцать лет, прежде чем исчезнуть. Так. Стоп.

Она с ногами забралась в кресло, где только что сидел Эльрик. Такая маленькая, по сравнению с… собой же. Такая… святы небе, такая – другая!

– Давай-ка по порядку, – черный коготь постучал по подлокотнику, – сначала "Хисстары". Они?

Не мы.

Мы прокляты. Зачеркнуты. Разбиты.

Немы.

Допеты песни. Позабыты.

Не так. Не там. Забытыми путями.

Растоптаны.

Уходим – но не с вами.

Завершены.

Деяния. Дороги. Города.

Ушли.

Легко. Наивно. Навсегда.

– Они вознеслись, – подтвердил Йорик. – Однажды, прямо во время концерта, поднялись в небо и исчезли. Все. Не только те, кто был на сцене. Нас ведь было гораздо больше, чем видели фанаты. Рилдир забрал их, убил их, сделал духами. Они сами этого захотели, они сами попросили меня.