Змееборец - Наталья Игнатова

С богами? Может и так. Все равно это были не настоящие боги. Настоящие этим миром не интересовались.

Изба, развернувшись, продемонстрировала отсутствовавшее ранее резное крылечко с навесом, расписные наличники и настоящие стекла в окнах. Из трубы потянулся в темное с редкими звездами небо уютный дымок. А на крылечко вышла, набросив на плечи соболью шубку такая баба, что Легенда чуть не почувствовала себя мальчиком. Вот уж о таких статях, о таких… формах и размерах она даже не мечтала никогда. Считала все сверх того, что у нее и так есть излишеством, а излишество полагала некрасивым и бессмысленным.

Хозяйка, тем временем, отвесила гостям низкий поклон, никого особо не выделив, что несколько утешало. И пригласила заходить. Северный венедский, певучий, неспешный, с долгими "о" Легенда понимала с пятого на десятое, поэтому из приглашения разобрала только, что баня уже протопилась, а стол вот-вот накроют.

В традиции местного гостеприимства верилось слабо. А вот в то, что всесильный Серпенте, мастер Первого Дома Десятиградья и с нечистью умудрился наладить деловые отношения – запросто.

– Я сейчас тоже изо всех сил соображаю, а есть ли что-нибудь, чего он не может, – вдруг произнес Хасг.

Обращался он явно к Легенде. И она от неожиданности даже кивнула:

– Надеюсь, нас там не съедят?

– Тебя мы съесть не дадим, – серьезно ответил Хасг, – а нас с де Фоксом точно не съедят.

– И чем это вы такие особенные?

– Мне кажется, хозяйка приняла нас за нечисть… – орк хмуро оглядел гостеприимный домик, – а, может быть, не приняла. Хм-м… может ведь оказаться, что мы по здешним меркам самая настоящая нечисть и есть.

– Вы на улице ночевать собрались? – ядовито поинтересовался Эльрик с крыльца. – Не советую.

И пришлось поторопиться.

* * *

Хозяйку звали Ягой. Легенда так и не разобралась, человек она или нет. Спросила у Эльрика. Тот пожал плечами:

– Жрица Смерти в двенадцатом поколении, человек она или уже нет? Я понятия не имею.

Жила Яга, во всяком случае, не по-человечески. Не так, как жили другие люди в этом мире. Маленькая избушка ее была изнутри значительно больше, чем снаружи, с высокими потолками и притолоками, под которыми и Эльрик и Хасг проходили не нагибаясь. Еще в доме хватило отдельных спален для всех гостей. А домашнюю работу здесь выполняли духи или кто-то вроде духов. И в отличие от прочих жрецов, зависящих от священного места, где черпали они силу своих богов, Яга почти без напряжения творила несложную магию, за счет собственных сил.

– Я смертна, – объяснила она Легенде, почувствовав ее заинтересованность, – смерть стала частью меня сразу, когда я была зачата, и как любой человек, я сама – храм жизни и храм смерти.

На словах получалось очень просто, однако Легенда знала о венедских жрицах Смерти. Знала больше, чем могла предположить Яга.

В те давние времена, когда здесь еще была магия, духи и демоны, которых уничтожал орден Серебряной Шпоры, могли воплощаться. Бессмертные, они одевались в бессмертную плоть, и целью воплощения почти всегда были разнообразные злодейства. Но когда воплощенный дух здесь, в Венедии встречался со жрицей Смерти, он становился видимым для богини. Как будто жрица понимала руку и указывала: вот он, госпожа, можешь взять его, если пожелаешь. Бессмертный становился смертным, не только плоть его начинала стареть, подобно человеческой, но и сам дух, когда плоть разрушалась от старости ли, или от оружия, покидал пределы мира, обретая посмертие людей.

Легенда и чашки воды не приняла бы от Яги, даже умирая от жажды. Колдовские яды жрицы не имели ни вкуса, ни запаха, они были безвредны для людей, но бессмертных делали смертными. И если Эльрик пришел в дом этой женщины, если он уже был здесь и делил с хозяйкой хлеб и ложе, значит ли это, что через несколько десятилетий он умрет, как если бы был человеком?

Или для Эльрика законы не писаны?

– От вас двоих смерть отвернулась, – непринужденно сказала Яга, – мать наставляла меня, а ее наставляла ее мать и так с начала существования нашего рода, что бывают такие создания, в которых нет смерти. Несчастные существа. Встретив таких как вы, мы должны были сделать так, чтобы смерть увидела вас, и приняла, когда придет срок.

– Нас тут трое, – напомнила Легенда.

– Нет, – хозяйка покачала головой, – у меня только двое живых гостей. В Змееборце нет ни жизни, ни смерти, он давно мертв, и он пребудет вечно, а моя богиня – лишь лезвие его меча. Ты и господин Орик нужны Змееборцу такими, какие вы есть. Он не хочет, чтобы смерть увидела вас, и я не укажу ей на вас. Хотя тебе стоило бы постареть, для того, хотя бы, чтоб, взглянув в зеркало, ты видела там не свое прекрасное лицо, а свою душу.

– Р-раг езе готтр![66]– рявкнуло за спиной Легенды. Так рявкнуло, что зазвенели стекла в окнах.

На два голоса.

Она подскочила на стуле, обернулась. Увидела в дверях разгневанного Хасга. За плечом орка высился Эльрик, верхняя губа его по-звериному вздернулась, обнажив страшные зубы, а в горле еще рокотал гулкий рык.

– Я должна была попытаться, – тихо произнесла Яга, отступая к дальней стене горницы. – Моя госпожа…

– Твоя госпожа приказала тебе делать то, что я говорю, – перебил Эльрик, обходя Хасга, и приближаясь к пятящейся хозяйке. В руке у него был меч, тусклый металл лезвия с каждым шагом становился все светлее, а вокруг предплечья обвился разозленный Дхис, и в белом свечении клинка змей почему-то казался ядовитым. Смертельно ядовитым. Как песчаная эфа.

– Я не поднесла бы им зелья, – Яга заговорила громче, – мы просто разговаривали… я всего лишь сказала правду!

– Эльрик! – не выдержала Легенда.

Эльрик обернулся к Легенде. Острие меча одним мгновенным движением уперлось под подбородок Яги.

– У моей королевы доброе сердечко? – в вопросительную интонацию шелковой нитью вплелась насмешка.

– Не хочу, чтобы ты убивал женщину, – ответила Легенда с королевским спокойствием, не желая показать, что задета его насмешкой, и его недоверием.

– Мне все равно кого убивать, – задумчивость в голосе Эльрика никак не увязывалась с тем, как твердо держал он меч. – Она нарушила… правила.

"Закон" – Легенду слегка передернуло. Эльрик хотел сказать "закон", но в последний момент подобрал другое слово. А красные глаза уже вновь глядели на прижавшуюся к стене женщину.

– Второй раз, – шефанго по-прежнему не опускал меч. – Первый я простил, помнишь? Но сегодня ты попыталась отравить не меня, а мою прекрасную госпожу. Этого я простить не могу. Выбирай, жрица.