Ричард Длинные Руки - эрцпринц - Гай Юлий Орловский

Народ отдыхает и запасается провизией, я провел короткий брифинг, и, едва военачальники покинули комнату, вошел Хреймдар, поклонился подчеркнуто уважительно.

— Хреймдар, — сказал я. — Какими судьбами? Так давно тебя не видел, что уже решил… гм..

— Вы еще помните мое имя? — спросил он вежливо. — И что вы решили?

— Что ты уже дома, — сообщил я. — В смысле далеко отсюда.

— Нет уж, — ответил он, — я пришел напомнить вам о вашем обещании.

— Обещании? — спросил я. — Вообще-то я никаких обещаний не давал! И не даю. Я человек осторожный. А какое?

— Вы проедете прямо, — напомнил он, — или рядом с Зачарованным Плато. Помните, я только ради него и пошел с вами.

— И что? — спросил я. — Мы уже на нем?

— Нет, — ответил он, — но совсем рядом. Отсюда можно видеть зарево. Это прямо над ним.

— Не пойду, — сказал я, — и вообще ничего не помню. Тут великая и священная война идет, причем — с обеих сторон благородная и священная, а это значит — кровавая и бескомпромиссная, а ты о какой-то науке, что пока еще одно мракобесие и отрыжка рабовладельческого строя! Ну, пусть раннефеодального.

Он тяжело вздохнул, развел руками.

— Что ж, схожу сам. Тогда я прощаюсь, ваше высочество!

Он направился к двери, я крикнул вдогонку:

— Молодец! И сам справишься. А что тебе так восхотелось именно туда? Этих Зачарованных мест по всем королевствам больше, чем болот, а то и лягушек в тех болотах. Мы же наверняка прошли мимо всяких и разных!

Он огляделся, понизил голос:

— Теперь у меня есть ключ… Именно от сокровищницы, что спрятана именно там.

— Ого, — сказал я невольно. — Здорово… Впрочем, пойти и мне, что ли… А то тут одни бабы, а там деньги… Добычу разделим поровну или по-братски?

Он сказал испуганно:

— Нет-нет, лучше поровну!

— Эх, — сказал я с неудовольствием, — чувствуется, что не христианин! А мы вот всегда по-братски.

— Лучше поровну, — повторил он просительно, — ваше высочество.

Норберт и Зигфрид протестовали и требовали, чтобы я взял с собой охрану, я возразил, что в замке я в большей опасности, а вне его ищи ветра в поле.

— Я ненадолго, — заверил я. — Хреймдар! Покажи, как твой конь скачет!

— Если ваше высочество изволит…

— Изволю, — сказал я.

Он наклонился к уху своего коня и что-то шепнул. Тот тряхнул головой, как Бобик, оглянулся в мою сторону и посмотрел до жути осмысленным взглядом.

Хреймдар оскалил зубы в веселой усмешке, а как только ворота распахнулись перед нами, его конь рванулся с такой скоростью, что я охнул и крикнул Зайчику:

— Только не отставай!

Арбогастр набрал скорость, я поравнялся с Хеймдаром и увидел, что он поглядывает на меня с таким же удивлением, как и я смотрел на него.

— Хороший конь! — крикнул я навстречу ветру.

— У вас не хуже, — ответил он громко. — Даже лучше!

— Где берут таких коней? — крикнул я. — Мне нужны для гонцов!

— Это непросто, — ответил он и начал придерживать коня, впереди выжженная земля, ручьи мне показались наполненными кровью, но это всего лишь расплавленная лава.

Бобик помчался было вперед, но оглянулся и замер, на этот раз предпочитая, чтобы вперед пошли мы. Конь Хреймдара довольно бодро идет рядом с Арбогастром, а когда я послал Зайчика в карьер, не отставал, хотя я видел, что старается держаться рядом изо всех сил. Есть такие гордые кони, настолько уверены в своей лучшести, обычно — оправданной, что лучше умрут, чем позволят себя обогнать.

Бобик держится сзади, уже понял, что гусей тут не наловишь. Воздух становился все жарче, ветер то и дело приносит серый пепел, тут же рассыпавшийся в мелкую пыль. Небо затянули черные тучи, но не грозовые, хотя там время от времени и вспыхивает мрачное зарево, я не сразу сообразил, что это отблески адского огня на том самом Зачарованном Плато.

Вскоре жар стал ощутимее, а земля под нами совсем черная, обугленная, временами отчетливо опаленная, будто близко к поверхности текут огненные ручьи.

— Как твой конь? — спросил я.

Хреймдар понял, ответил с затаенной гордостью:

— Защищен. Даже подковы из особого металла. Адамантит! Его добывают из падающих с неба камней. Не расплавятся, даже когда пойдем по горящим углям.

— Твоего коня не жалко, — ответил я, — а как мы?

— Потерпим, — ответил он, но голос прозвучал не очень уверенно. — Но как собачка?