Ричард Длинные Руки - эрцпринц - Гай Юлий Орловский

— Вернется, — заверил я, — если припечет слишком уж сильно. Но она какая-то не слишком чувствительная.

— В хозяина, — согласился он, но я что-то не услышал в его ироническом голосе заслуженной похвалы.

Сухой воздух становился все отчетливее, каменное плато впереди резко пошло под уклон, я охнул, дальше земля иссиня-черная, а по ней бегут оранжевые ручьи раскаленной лавы, а кое-где и небольшие реки. Поверхность неровная, много неопрятных скал, все с заостренными вершинками, похожими на исполинские зубы.

Из трещин поднимается черный дым, но чаще не поднимается, а выстреливается узкими струями, вздымаясь довольно высоко, а уже там рассеиваясь в неопрятный туман.

Из озера расплавленной лавы, где мы осторожно проезжаем по берегу, поднялась темная и почти человеческая рука, только ослепительно-красная. Скрюченные пальцы стискивают крупный огненный шар размером с большое яблоко, а когда я начал присматриваться, чуть-чуть приглашающе разжались.

Хреймдар покосился на это чудо с неудовольствием

— Ну вот, снова..

— Что это? — спросил я.

— Не знаю, — ответил он угрюмо. — Говорят, нечто магическое и очень мощное.

— Готов поверить, — пробормотал я.

— По слухам, — сказал он нехотя, — тот, кто возьмет, станет… даже не знаю. Одни говорят, что лучшим в мире бойцом, другие — что обретет неслыханное богатство, третьи — что женится на самой красивой принцессе…

— Ага, — сказал я, — Понятно. Поехали, что-то твой конь совсем заснул?

Он спросил с надеждой:

— А вы не хотите попробовать?

— А что, — спросил я, — никто не рискнул?

Он вытаращил глаза.

— Как это? Да каждый пытался!. Это ж задаром такое счастье получить, такое могущество!..

— И что?

Он тяжело вздохнул.

— Говорят, рука отдаст этот шар только достойному. Многие пытались, но так и не смогли разжать те пальцы. А кому-то сама вот так возьмет и даст!

— А потом догонит и еще раз даст?

Он посмотрел с укором.

— Ваше высочество! Ну как она может догнать?

— В самом деле, — согласился я. — Ладно, поехали. Я не чувствую себя достойным, скажем так. Скромный я до неприличия.

Он посмотрел с укором.

— А вам откуда знать? А вдруг…

— Вот именно, — сказал я раздраженно, — а вдруг? Вдруг отдаст? А-а-а, не понимаешь. За все надо платить — это первое. Получу этот шар, а мне за это надо будет отныне сморкаться только правой ноздрей, к примеру. Да и вообще… понимаешь, ничем мне такая штука не поможет. Мне нужно флот строить, а при чем тут лучший боец? Или принцесса, что моет мне ноги?..

— А богатство? — спросил он.

— Любое богатство, — сказал я снисходительно, — капля в сравнении с тем, что уже получаю в виде налогов. Это настолько много, что я уже и забыл, что всякие там закопанные клады и так могу видеть в земле… В общем, это приманки для того Ричарда, каким я был здесь в самом начале. А сейчас перерос давно. Сам не знаю даже, чем себе, такой свинье привередливой, угодить!

Хреймдар некоторое время ехал молча, затем резко остановил коня. Лицо побледнело, вытянулось.

— Не люблю, — проговорил он стиснутым голосом, — когда что-то не совпадает с описанием… Ваше высочество, вот отсюда вы должны ехать только за мной! И собачке велите держаться сзади меня.

— А как же мое достоинство прынца? — осведомился я.

Он отмахнулся.

— Это вы все шутить изволите?

— Ну, как бы положено…

— Это как бы мужественно, — согласился он, — презрение к опасности, но еще с десяток шагов прямо… и превратитесь в живой студень.

— Хорошо-хорошо, — сказал я, — веди, Моисей… Или Сусанин? Ладно, это я тоже шутю, на самом деле ты больше похож на Вергилия, когда тот вел Дантеса… или уже графа Монте-Кристо?

Бобик выслушал и мирно пошел рядом с арбогастром. Мы прошли шагом, а потом рысью с четверть мили, затем Хреймдар резко свернул под углом градусов в сорок пять и послал коня в резвый галоп.

Я догнал, крикнул:

— А сейчас?

— Стали бы горгульями, — прокричал он через плечо. — Это проклятая земля!.. Все, кто вступает на нее, превращаются в живой студень, в оборотней, горгулий, гигантских волков и вообще во всякую нечисть.

— А как идем мы?

— Наугад, — ответил он злорадно.

— Сплюньте!

— Я добыл секретную карту, — сообщил он, — с тайной тропой.

— Смотри, — предостерег я, — не обманули бы продавцы. Теперь столько всякого жулья…

Он остановил коня, оглянулся, лицо сразу посерело, а глаза стали отчаянными.

— Ваше высочество?

— Да это я так, — ответил я с неловкостью, — пошутил как бы.

Он сказал дрожащим голосом:

— Да я теперь и с места не сдвинусь!

— Двум смертям не бывать, — сказал я лихо, — а одной все равно не миновать! Поехали!

Ободренным таким каннибальским способом, он тронул коня, мы снова двинулись осторожной рысью.

В стороне из обугленной земли показалась огромная голова, торчащая жутко и страшно с двумя огромными сяжками, растопыренными вверх и в стороны.

Я напрягся, лук Арианта уже в руках, но Бобик и Хреймдар ничуть не обеспокоились, хотя тоже узрели. Я всмотрелся и понял, что там всего лишь огромный, гладкий, как исполинское яйцо, валун, а в него сверху воткнуты под небольшим углом два меча.

— Что-то новенькое, — пробормотал я.

— Ваше высочество? — спросил он.

— Да, — сказал я. — Обычно я встречал по одному. Все ждут своих Артуров. А здесь впервые два.

— Наверное, вас ждут, — ответил он. — Не хотите попытаться? В пророчестве сказано, что вытащивший из камня оба станет властелином мира.

Мечи всажены в камень безжалостной рукой до середины лезвия, те отливают благородной голубизной, рукояти отделаны золотом, в навершии одинаковые рубины. Вообще оба меча как близнецы и братья.

Я покачал головой.

— Предпочитаю в другой руке держать щит.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Мне чудится, вы умеете сражаться и двумя мечами.

— Я много чего могу, — огрызнулся я, — надо ли ловить человека на постыдном?

— Так не рискнете?

Я покачал головой.

— Попадутся хорошие доспехи, еще подумаю, брать ли. А оружием у меня все стены завешаны. Простым, героическим, эпиком, легендарным, мифическим…

Он посмотрел с удивлением.