Песня Феникса - Екатерина Оленева

– От души надеюсь, что отдавать этот долг подобным образом мне не придётся, – вздохнула Джудит, вытягиваясь на кровати. – Пригаси, пожалуйста, ночник. Глаза болят.

– Конечно!

Как только Джудит провалилась в сон, она снова вернулась в странный лес и вновь увидела над собой ярко светящуюся звезду, которая почти не двигалась. В трепете ветвей чудились призраки; фигуры без лиц и ног подступали к самой тропинке, тянули к ней руки.

– Иди к нам, – шептал ветер над головой, раскачивая верхушки деревьев. – К нам!

Джудит видела жуткий чёрных котов и сов, притаившихся на деревьях. Их острые когти светились на чёрных древесных стволах, глаза отливали зловещей зеленью. Летучие мыши, длинноногие пауки, вороны – все участники шабаша роились над её головой, бегая по вершинам деревьев с ужасающей скоростью.

Почему птицы бегают, а не летают? – она не задавалась этим вопросом, но ей было жутко.

«Сон, глубокий как смерть! Иди ! Иди к нам!».

– Да ты с ума сошла! – сквозь полог лихорадки и темноты, донёсся до Джцдмт разгневанный голос Абигайль. – Да как ты могла пойти на такое? О чём думала?!

– Кто-то же должен был ей помочь, – всхлипывала Эми. – Никто не должен проходить через такое в одиночку. Ты же отказала?..

– Конечно, отказала! Потому что, в отличие от тебя, я хотя бы немного разбираюсь в этом вопросе и понимаю риски!

– Не понимаю, как такое могло случиться? Мы же готовили зелье строго по рецепту, делали всё по учебнику…

– Это не учебник – это ознакомительный справочник! – бушевала Абигайль. – Но даже будь это учебник?!.. Ты правда думаешь, что подобные вещи станут храниться в школьной библиотеке? Там, где любая дурочка может решиться опробовать на практике?.. Господи, дай сил и терпения!

– Ведь всё не так плохо, да? – умоляющим тоном протянула Эми, даже не думая обижаться, что странно, учитывая её высокомерный и взрывной характер. – Ты ведь сможешь остановить кровотечение?

– Нет, Эми. Не могу! Нам нужен настоящий врач.

– Но мы не можем…

– Какое ещё «не можем»?! – взвыла Аби. – Ты что же, так и не понимаешь?! Она же умирает! Да нам повезёт, если врачи смогут справиться с тем, что вы тут натворили! Как давно открылось кровотечение?

– Не знаю… я не смотрела на часы.

– Хотя бы приблизительно?

– До рассвета – точно, где-то в начале четвёртого. Я дважды давала ей кровоостанавливающее и один раз – кроветворящее.

– Хорошо, что додумалась, но один раз – это мало….

Голоса зазвучали глуше, словно отдаляясь, будто кто-то убавил звук или платформа, на которой лежала Джудит, медленно тронулась в путь. Она осознавала, что речь идёт о ней и что её жизнь в опасности, но странным образом её это не трогало. Ничто в ней не противилось мысли о смерти, которую Джудит себе не представляла. Единственное, что радовало – боли больше не было. Никакой. Ни душевной, ни физической.

– Ты сообщила Райли и Джеймсу? – глухо, как сквозь вату, вновь ворвался в сознание Джудит голос плачущей Эми.

– Они скоро будут здесь, – отвечала Аби. – Но медлить нельзя. Нужно срочно вызывать медицинскую помощь.

– А если Райли посчитает?..

– Да всё равно, что он там посчитает! Жизнь Джудит важнее одобрения или неодобрения её брата и парня!

Голоса пропали. Джудит вновь провалилась в лихорадочный мир кошмаров.

Она стояла босая, в простой рубашке с глухим воротом и длинными рукавами. Подол был влажным и неприятно лип к ногам.

Вокруг клубился туман, густой и белый, звуки и ориентиры в нём терялись. Сделав несколько шагов вперёд, она вышла к широкой реке с тёмной, как нефть, водой.

Вскоре из тумана показался узкий нос лодки.

– Здравствуй, – произнесла фигура из-под капюшона голосом её отца.

– Ты?.. Но ты же мёртв! – испуганно отшатнулась Джудит.

Подул ветер и туман разошёлся.

На сиденье напротив отца Джудит увидела малыша лет пяти в белой рубашонке. Сложно было сказать, мальчик это или девочка. В руках ребёнок держал деревянную свистульку.

Джудит с болью поняла, что это душа не рождённого ею ребёнка.

– Будешь садиться? – бесстрастно произнёс голос.

Джудит застыла, отчаянно желая и страшась, чтобы ребёнок поднял голову, и она смогла бы в первый и в последний раз взглянуть ему в лицо. Но, когда это случилось, на неё взглянули чёрные провалы вместо глаз и вывернутый рот, полный зубов.

Земля под ногами посыпалась. Она стала падать, падать и падать, пока не опрокинулась на спину.

Что-то отчаянно громко заверещало и скрежетало. Перед глазами вертелся белый потолок.

С трудом повернув голову и открыв глаза, она увидела Райли. Его лицо – единственное, что она могла осознать.

– Где я? – слова застревали в горле, обдирали гортань.

– В больнице.

– Я умираю?

Сейчас это казалось страшным. За Гранью Джудит ждал совсем не рай, она это видела.

– Ты потеряла много крови, но сейчас кровотечение остановили. Всё будет в порядке.

– Я не хочу умирать! – судорожно схватила она его за руку.

– Ты не умрёшь. Даю тебе слово, – пожал он её руку в ответ.

– Наш ребёнок… мне не следовало… это было ошибкой…

Она пыталась зацепиться за слова, удержаться в этой реальности, но огромная чёрная воронка вновь засасывала её, как песчинку.

Из последних сил она сжала пальцы на руке Эда:

– Не отпускай меня!

– Не отпущу. Не сдавайся, Джудит! Борись…

Но она снова падала, изо всех сил цепляясь, пытаясь удержаться.

Она не понимала, куда падает. И за что держится.

Вокруг кружились лица: незнакомые мужчины и женщины, Джеймс, Эд, плачущая Эми, Абигайль. И, как ни странно, Белый Принц. Что за странное порождение больного мозга?

– Вы головой отвечаете мне за её жизнь. Делайте, что хотите, но спасите её.

Потом палата рассеялась, и Джудит казалось, что она крутится на большой яркой карусели, а под ней плывут яркие деревья, раскрашенные осенними красками: жёлтые, красные – пестрые. Стройные и пушистые, как раскрытые зонтики. А её ноги бьют по веткам сверху, но её не больно, а весело.

Карусель кружилась быстрее и быстрее, удовольствие сменилось дурнотой. Краски поблекли.

***

Очнувшись, Джудит поняла, что находится в больничной палате. Рядом с ней сиделка.

Тихо и размеренно пищали датчики на аппаратуре.

На этот раз реальность обрела привычную твёрдость и чёткость, размытые очертания между ней и сном исчезли.