Турнир - Роман Глушков

– Вы опоздали! – вместо приветствия упрекнул Кирсанов наемника, когда тот подошел к нам достаточно близко. Обмениваться дежурными любезностями и пожимать друг другу руки ни тот, ни другой не собирались, поскольку в этом отсутствовала нужда. – Полагаю, причина вашей задержки не отменяет наши договоренности?

– Все в порядке, – заверил его Бледный и, разведя руками, добавил: – Ну а вы пришли раньше намеченного срока. Причем намного раньше, чем следовало бы. Да к тому же ораву друзей с собой привели. Два десятка стрелков по всему периметру – вам не кажется, что это перебор?

Разговор был начат на русском языке, поскольку Кирсанов знал, с кем ему придется торговаться – его известил об этом квестер Тарас. Я покосился на Мастера Игры. Он прекрасно понимал, о чем мы толкуем. Но, отыгрывая роль священника, был вынужден притворяться, что ему не знаком этот язык.

– Перебор? Да полноте! – ничуть не смутился глава ЦИКа. – Честно говоря, стрелков там еще больше. Но вы все равно не побоялись сюда явиться, а значит, они вас не испугали, ведь так?

– Вообще-то, испугали, – признался Бледный, хотя определить это по его лицу было нельзя. – Но я утешился мыслью, что имею дело не с колумбийским наркобароном или афганским моджахедом, а с цивилизованным человеком и порядочным бизнесменом. Который, готов поспорить, не желает кровопролития. Ни нашего, ни чьего-либо еще.

– Все будет зависеть только от вас и от вашей порядочности, – пожал плечами Кирилл Константинович. – Кстати, пока я тут готовился к нашей встрече, ко мне в гости заглянул один удивительный человек. А может, даже не человек, хотя сам он называет себя именно так. Мы с ним приятно побеседовали, и я решил, что вам тоже будет небезынтересно с ним познакомиться.

Кирсанов подал знак, и квестеры, подтолкнув меня в спину, велели мне выступить вперед.

– Не понимаю, о чем вы, – ответил на это Бледный, смерив меня недоуменным взглядом. – С какой стати вы притащили сюда пойманного беглого зэка и предлагаете мне с ним общаться? Хотя погодите-ка!.. – Он пристально всмотрелся в мое лицо. Потом махнул рукой. – Да нет, не иначе, почудилось. Был у меня один знакомый, похожий на этого типа. Но даже объявись он здесь, навряд ли вы его сцапали бы и держали в кандалах. Очень уж скользким был тот прохвост. Настолько скользким, что даже потрать вы на его поимку все свои деньги, ваши ищейки и близко к нему не подобрались бы. Если бы, конечно, он сам этого вам не позволил.

Майор видел Мастера Игры без маски, когда тот валялся бесчувственным на дамбе Булл-Ран. Но рассмотреть его внимательно никто из нас тогда не успел – было слишком темно, и мы торопились убраться с плотины на берег. Вдобавок лицо Измаила плохо запоминалось. И, глядя на него при свете дня, трудно было утверждать, видел ли ты ночью в свете фонарика именно этого человека или всего лишь похожего на него.

Тем не менее наметанный глаз и отличная память Бледного ввергли его в пучину сомнений. Его настораживало то, что, во-первых, на человеке, похожем на «серого», не было привычной униформы. А во-вторых, «серый», позволивший заковать себя в цепи, являл собой такой же нонсенс, как боксер, добровольно подставляющий на ринге свою физиономию под удар противника.

Короче говоря, Бледный оказался в легком замешательстве. А поскольку рот мне никто не затыкал, я решил избавить товарища от сомнений… Ну или нагрузить его новыми – все зависело от того, поверит он мне или нет.

– Будь осторожен, приятель, – предупредил я его. – Долго объяснять, поэтому просто верь мне на слово: я – твой босс, а настоящий «серый» скрывается в теле вон того священника. – Я кивком указал на топчущегося позади нас пастыря. – Что же касается ситуации в целом – она крайне хреновая. Позавчера ЦИК накачал меня «сывороткой правды», и я выдал ему все наши планы. Поэтому извини, но сейчас ты, скорее всего, угодил в ловушку. Хотя какое там «извини»… Не видать мне больше прощения, а тем более вашего. Это я решился на перенос своего разума, и я крупно напортачил, подставив под удар и себя, и всех нас.

– Босс?! – ошарашенно переспросил Бледный, отступая на шаг, хотя из всех стоящих перед ним я, закованный в кандалы, выглядел наименее опасным. – Будь я проклят, босс, это и впрямь вы?! Неужто вам действительно удалось перенестись в тело Мастера Игры?!

– Хочешь верь, хочешь не верь, – тяжко вздохнул я. – Но если не поверишь, я отлично тебя пойму… Что там, кстати, с моим родным телом? И как самочувствие нашего южного друга? Ты не забыл, о чем я спросил его, прежде чем активировать пакали, и как он мне в этом помог?

– Конечно, не забыл, но, понимаете, тут э-э-э… Тут такое дело… – Майор посмотрел на Кирсанова, но тот не собирался прерывать нашу беседу. Напротив, глава ЦИКа внимательно к ней прислушивался. – Все чертовски скверно, босс. Боюсь, что это не вы перед нами, а мы перед вами круто облажались. Ваше тело, оно… Как бы это попонятнее выразиться…

– Оно мертво? – с замиранием сердца поинтересовался я.

– И не только мертво, но и кремировано, – признался Бледный, отведя взгляд. – Сегодня на рассвете. Мы честно прождали двое суток. Но больше ждать не имело смысла, поскольку вы покрылись трупными пятнами и начали разлагаться. А окоченели вы еще к вечеру позавчерашнего дня, так что у нас не оставалось выбора. Да и надежды тоже. Окажись вы в коме, тогда ладно, а так…

– Пелядь и простипома! – выругался я по примеру Крупье. Я допускал такой исход и морально был к нему готов. Но одно дело лелеять надежду, что все в итоге вернется на круги своя, и совсем другое – узнать из достоверного источника, что такое возвращение мне уже не светит.

– Зато кремировали мы вас со всеми почестями. И прах развеяли с вершины той горы, где мы с вами устраивали последний привал… – Майор искренне хотел подсластить мне пилюлю. Но, видимо, осознал, насколько безумно звучал его разговор с мертвецом, и примолк.

– Так что там с нашим южным другом? – повторил я свой второй вопрос, о котором стушевавшийся Бледный запамятовал. – Его, надеюсь, вы по ветру не развеяли?

– С ним полный порядок, – неуверенно ответил он, понятия не имея, обрадует меня данная новость или, напротив, еще больше огорчит. – Пришел в себя, едва лишь вы э-э-э… нас покинули. Говорит, будто абсолютно ничего не помнит из того, что с нами было, начиная с момента, как мы угодили в смерч. Память начисто отшибло. Других перемен я за ним не заметил.

– Все ясно, пропадите вы пропадом!.. – Я поморщился, пытаясь окончательно свыкнуться с мыслью, что теперь я целиком находился во власти Мастера Игры. Который, предоставив мне напрокат свою телесную оболочку, мог в любой момент ее забрать, выдворив оттуда мой разум. И мне сильно повезет, если он снова будет переселен в другое тело, а не навечно лишен прав управления подобными «транспортными средствами».

Положение мое было настолько двойственным, насколько и дурацким. Несмотря на то что я по-прежнему ощущал себя человеком, пусть и в чужом обличье, известие о том, что сегодня утром я был сожжен, а мой прах развеян по ветру, как будто превратило меня в призрака. Я вроде бы продолжал жить и в то же время не жил, отчего меня охватило чувство неполноценности, если не сказать, ущербности. Мне чудилось, что мое оставшееся эфемерное «я» может рассыпаться от одного лишь дуновения ветра или неосторожного чиха. И при этом Кирсанову приходилось держать меня в кандалах, чтобы я не перебил голыми руками его вооруженных до зубов головорезов! Пирамида Хеопса и карточный домик – что между ними может быть общего? Но, тем не менее, вопреки несоответственно объективной реальности моим субъективным ощущениям, я был настолько дезориентирован, что с трудом отличал сейчас одно от другого.