Последняя Осень: Возвращение - Сергей Савельев

- Это кровь…

- Он это заслужил, поверь.

Евик удивленно наклонила голову набок, чуть опустив руки, пытаясь осмыслить его слова. Воспользовавшись ее замешательством, он подскочил к девушке ближе, толкнув на кровать. Та упала на спину, отчаянно пытаясь сучить руками или лягнуть его. На удивление ловко увернувшись от пинка в причинное место, он заломил ее руку, переворачивая ее на живот.

- Видят боги, хотел без грубостей. – с этими словами он заломил ее руки назад, стягивая их ремнем. Он упер колено ей в поясницу, грубо схватив за волосы, прошептав на ухо.

-Но, если тебе так больше нравится - будь по-твоему.

- Харви, что за шум? - насторожился один из дружинников, стоявших на посту.

Его собеседник, сонно помотав головой, выпрямился, ответив:

- Это в чьих-то покоях. Наше дело коридор стеречь. Двое бойцов, в полном своем обмундировании, даже в шлемах и коттах, скучали в крыле, где обитали фрейлины со своими служанками.

- Вроде девушка кричит…

- Ну, если твоя подружка с тобой молчит, то с кем-то она будет кричать… - Охранник хохотнул, после чего ему пришлось спешно уворачиваться от затрещины друга.

- Да пошел ты!

- Ладно, ладно. Стой себе и стой, я вот к чему. Нам еще час тут куковать – звякнув кольчужной юбкой, пробурчал часовой. Я слыхал, Хелдор вернулся в город. Пьяный в хлам. Может, он озорует.

- Где он пропадал?

- Пес его знает. Говаривали, баба у него какая-то в деревне…

- Ну, если баба, то… Чего это он.

- Может, не срослось, вот и…

- Служанку где прижал?

- Прижал бы он ее в коридоре, мы бы вмешались. – Будешь? – Часовой интригующе булькнул фляжкой.

- На посту же…

- Там гвоздика и мед, значит, это лекарство. Для про-фи-лак-ти-ки.

-Спасибо – дружинник, чуть запрокинув голову, чтобы не мешал горжет, сделал три шумных глотка – а если не служанка?

- Ну, фрейлины тоже люди. Может, ему и какая из благородных глянулась.

-Хммм…

- Что, потоптал бы благородную курочку?

- Скажешь тоже. Меня Веска дома ждет, какие там курочки….

- А я бы… ух… - стражник, отставив алебарду, неопределенно развел руками.

- Тебе твой «ух» потом бы палач отрезал да прижег, чтобы кровью не истек – наконец нашелся его собеседник с остроумным ответом.

- И то правда. Интересно, а Хелдору потом что…

- Ну… Не знаю…Потом выясним.

- Может, все же…

-И что? Еще ты офицера с бабы не стаскивал. Тем паче такого. Он тебе нос потом откусит – а ты еще виноват будешь.

- Да ну?

- Он говорят, стюрангардскому маршалу там, в горах, глотку перегрыз, во как!

- Да враки!

- Пойдешь проверишь?

- Чу! - Прервал разговор второй часовой. – Слышишь?

- Что?

- Знаешь, может у них, ну, по согласию так.

- А что до этого кричала?

- Ну, мало ли, какая затейница. Дворянки сплошь грамотные!

- Грамотные? И что с того?

- Так знаешь какие гадости в книгах пишут! А иногда и рисуют?!

- Да типун тебе! Врешь?

- Да провалиться на месте. Вот слушай, давеча на ярмарке…

… Развяжи меня, у меня затекли руки, пожалуйста.

Свечи давно погасли, ставни были плотно закрыты. Оба тяжело дышали в темноте.

-Ммм... нет. Я тебя так быстро не отпущу.... Кажется, весь хмель выветрился, твоими стараниями. Так что, пожалуй, отдохну немного, и…

- Я.… не убегу. - Просто развяжи.

- Ты будешь меня слушаться?

- Да... Чуть всхлипнув, вздохнула Евик. - Да будет так. Я буду послушной.

Хелдор, довольно хмыкнув, потянул узелок на ремешке, та ловко перевернулась на спину, обняв его за шею и прижавшись всем телом. Светало все еще очень поздно...

Прошедшая в сладком угаре ночь перешла в промозглое утро. Хелдор заснул лишь ненадолго, из-за чего голова болела нещадно: он поднялся с ложа, едва не охнув от боли в висках. Он стал одеваться, пытаясь совладать с немеющими пальцами. Он натянул на себя камизу, которой пора была отправиться к прачкам. В этот момент он стал сам себе противен. Мрачное, почти животное удовлетворение переплеталось с долей сожаления и раскаяния.

Он открыл ставни – стало прохладно и светло. Командир пикинеров осмотрел место вчерашнего побоища - похоже, даже кровать покосилась.

На ней крепко спала Евик – длинные волосы разметались по кровати, сама она, в одних суконных шоссах, спала на животе, подложив руку под голову и подогнув правую ногу. Хелдор невольно отметил, насколько хорошо смотрелся ее зад, когда она лежала таким образом, но эти фривольные мысли смыло очередным приступом запоздалого раскаяния. На руках остались красно-синие отметины – кажется, перестарался он с путами. Выглядела она сейчас совершенно беспомощной – обнаженная, с бледной кожей... От холодной воздуха, ворвавшегося в комнату, она стала зябко ежиться во сне.

Хелдор накинул на нее стеганое одеяло:

- Может, ты такому и не обрадуешься, как знать, но… Прости, такого больше не повторится. - пробормотал он — очень надеясь, что она его не услышит.

Он тихонько прикрыл за собой дверь, после чего двинулся по пустому коридору в свои покои. Два часовых учтиво сверлили взглядами стену, будто его и не было.

На кровати в его покоях калачиком спал Крисс, замотавшись в тканое покрывало. Дверь в смежную комнату была приоткрыта, там была налита вода. Возле кровати была небольшая кадушка с солеными огурцами и деревянный кубок, чтобы зачерпнуть рассол. Не иначе, Халдык подучил.

Выпив и съев едва ли не половину кадки — голод тоже дал о себе знать, он, с некоторым отвращением скинув с себя одежду (и надо было ворваться в опочивальню Евик в таком свинском облике!) - занырнул в лохань с чуть теплой водой.

От плеска вскочил Крисс, спросонья бурча извинения за то, что уснул на его кровати, и, закинув его одежду в корзину, собрался уходить.

- Крисс?

- Да? – адъютант остановился в дверном проеме.

- Позови служанку.

- З-зачем? – испуганно