Легионы хаоса - Михаил Тырин

Однако довольно скоро Алика вернулась, причем рядом с ней шел какой-то офицер. Влад заметил, с каким любопытством он разглядывает запыленный «газик».

– Нас встречают! – радостно сообщила Алика, распахнув дверь кабины. – Дальше поедем с сопровождением. А то еще много будет постов и патрулей, с каждым объясняться – никакого времени не хватит.

– Капитан эльрувийской губернской гвардии Вито ре Таур, – сдержанно представился офицер.

– Садитесь сюда, редре, а я пойду в кузов, – предложила Алика и тут же оставила Влада наедине с капитаном.

– Можете ехать, – сказал тот, осторожно усевшись рядом с Владом.

Глаза его так и бегали, оглядывая кабину невиданной машины. Взгляд упал на автомат, лежащий между сиденьями.

– Это и есть то, за чем вы ездили? – полюбопытствовал капитан.

– А вы знаете, что это?

– Мне в общих чертах известно, кто вы и какова цель вашего путешествия. Меня специально прислали вас встречать и сопровождать в качестве представителя командования армии Магистрата.

– Ого, уже есть армия?!

– Вы скоро ее увидите, – едва заметно улыбнулся Таур. – Так вы действительно вырвались из Темного города?

– Это было не очень просто, редре.

– Догадываюсь… А знаете, я был одним из первых, кто увидел его. Я командовал гвардейским отрядом, который производил первичную разведку. Признаться, я был очень впечатлен. В жизни такого не видел. Интересно, что там творится сейчас?

– Да ничего особенного, – пожал плечами Влад. – Обычная жизнь. Вообще там очень тихо и спокойно. Было. Пока мы не появились.

– М-да, когда-то здесь тоже было спокойно… Все меняется.

– Кстати, очень хотел бы узнать, как сейчас обстановка? Нам сказали, что гурцоры забирают своих детей из семей, а это значит…

– Это правда, – кивнул капитан. – А что это значит, пока неясно. Гурцоры – они не очень разговорчивы.

– А как же Догмат? Ведь их дети не выживут среди взрослых гурцоров.

– Видимо, выживут. Что-то изменилось – возможно, они наконец нашли какие-то средства.

– Средства… – повторил Влад. – Я видел, как гурцоры лечатся. Стоят толпой в воде по самые макушки и как будто спят. Может, это и есть их средство?

Таур удивленно поднял брови.

– Я тоже об этом слышал, но считается, что это слухи. Вы действительно это видели?

– Собственными глазами. И самое интересное, что гурцоры – те, что стоят в воде, – и выглядят немного иначе. Не такие страшные, понимаете?

Капитан некоторое время раздумывал.

– Расскажите об этом магистрам, – предложил он. – В нашем положении такая информация не будет лишней.

Он коснулся рукой автомата.

– Можно?

– Только осторожно, – Влад кивнул, убедившись, что автомат на предохранителе.

– Признаюсь, не терпится испытать это оружие. Говорят, оно очень надежно и эффективно в бою. – Капитан осторожно рассматривал автомат, трогая кончиками пальцев вороненую сталь. – Пока оно есть только у небольшого отряда сторожевиков из Дервейга.

– К сожалению, его у нас мало, – ответил Влад. – Мы потеряли едва ли не половину, когда прорывались через город.

– Что ж, мало – это лучше, чем ничего.

Дорога пошла по лесу. Дважды капитану-гвардейцу приходилось выходить из кабины, чтобы улаживать вопросы с патрулями.

– Недавно тут было полно усодов, – объяснил он. – Они выпускали патрули из города и прочесывали округу – ловили ополченцев, которые добирались в одиночку или малыми группами. Теперь мы их выгнали из леса, это – полностью наша земля.

– А если они внезапно нападут, собрав войско побольше?

– Внезапно не успеют. Мы расположились на другом берегу озера Чирой, а за городом ведется наблюдение. Случись что – у нас будет время подготовиться.

Уже темнело, по дороге пополз туман. Впрочем, быстро выяснилось, что это не туман, а дым множества костров. Машины приезжали один из временных лагерей ополченцев.

– У нас уже больше трех тысяч живых в строю, – сообщил Таур. – Не все из них хорошие солдаты, но все хотят стать ими.

– Лично вы тоже пойдете штурмовать столицу, капитан?

– Конечно. Я поведу свой отряд.

– Большой?

Таур слегка помрачнел.

– Пятеро гвардейцев. Остальные – простые горожане. Сколько мне их дадут, пока не знаю.

Им пришлось иметь дело еще с одним патрулем и двумя постами, пока обе машины не подъехали к временному командному центру. Уже слипались глаза, руль вываливался из рук. Хотелось плюнуть на все, поставить машину на ручник и забыться сладким сном.

Штаб представлял собой обычный сарай с навесом, наскоро собранный из всякого случайного древесного материала. Однако он хорошо охранялся, и вообще здесь было светло от костров и многолюдно.

Алика устало улыбнулась и взяла Влада за руку.

– Добрались, – сказала она. – Даже не верится. Пойдем доложим Настоятелю.

Таур провел их обоих в постройку. В свете химических ламп Влад увидел Ягло и Чебрена, они за столом разговаривали с какими-то тремя неизвестными в дорожных плащах. При виде гостей незнакомцы моментально встали и вышли, старательно пряча лица.

В их одежде и манерах Влад ощутил что-то знакомое. Пожалуй, незнакомцы – агенты Протектората, такие же, каким был Аматис.

– Ждем вас с утра, – сказал Ягло, приподнимаясь навстречу. – Мне сообщили, что вы благополучно добрались до Керии.

– Не совсем благополучно, редре, – вздохнула Алика.

– Понимаю. Вижу, как вы устали, поэтому все разговоры отложим, а сейчас – отдыхайте. Уже завтра мы должны начать обучение стрельбе из вашего оружия. Времени все меньше.

– Одну минутку, редре, – проговорил Влад. – Есть важный вопрос, который я не могу откладывать.

Он разложил на столе сверток с сердечником.

– Это то, что мне нужно?

– А-а, ты опять о своем…

Ягло приблизился, подвинул ближе лампу.

– Да, – сказал он наконец. – Это и есть сердечник Соцветия. Правда, выглядит он ужасно…

– Его как-то можно вернуть к нормальному виду? Я очень на вас надеюсь.

– Думаю, можно очистить его, но направляющие могут оказаться повреждены или изношены.

– Так что посоветуете?

– Оставь здесь. Я отдам это кому-нибудь из опытных ученых.

– Только пусть не потеряют, ладно?

– Не волнуйся. Теперь иди – о тебе и твоих друзьях позаботятся.

На улице Влада уже ждал старый знакомый Гаул, младший сын Аматиса. Они обнялись. Влад был рад встрече, но на выражение радости просто не оставалось сил.