Зов Уршада - Виталий Сертаков

— Рахмани, Мячеслав купит стенобитные машины, надо только провести их через канал…

Ловец кивал, а сам мрачнел. Как найти здешний Янтарный канал? И как объяснить разгоряченному полководцу, что здешний губернатор вовсе не жаждет встречи?

— Рахмани, ты помнишь, что ты мне обещал? — Изачич увернулся от цепких объятий хирурга, снова сел и некрепкой рукой вцепился Рахмани в плечо. — Мы обещали друг другу, что выполним последнюю волю того, кто умрет первым. Ты помнишь?

— Да, я помню, — потупился Рахмани.

— Так отведи меня к правителю руссов. Прямо сейчас, после будет поздно, ты сам это знаешь…

В слабом голосе Ивачича звенела сталь. Балканец спустил ноги в пижамных штанах на ледяной цементный пол. Толик Ромашка следил за перепалкой давних друзей, но не понимал, что происходит. Центавру кое-что успел нашептать Снорри. Теперь они оба быстро шептались в углу.

— Брат, почему ты молчишь? — Ивачич, морщась, запахнул халат. — Или ты забыл о нашей клятве? О дьявол, как больно, ммм!..

— Я отвезу тебя, — решился Саади. — Или отнесу на себе. Толик, ты сумеешь мне объяснить, где живет ваш губернатор?

— А этого никто толком не знает, — скорчил кислую мину Аркадий. — Ее охраняют — будь здоров!

— Так ваш правитель — женщина? — Секунду Рахмани колебался. — Возможно, это даже к лучшему. Раз никто не может мне помочь, мы сами ее найдем.

Он нежно поднял исхудавшего друга на руки. Самый отчаянный контрабандист трех миров весил вдвое меньше обычного.

— Оставайтесь здесь, — сурово приказал Рахмани. — Ждите меня двое суток. Вас за это время найдет нюхач. Я обдумал свое решение, другого выхода нет. Если мой кровный брат умрет, то на меня ляжет слишком тяжелая ноша. Я не вправе воевать в чужой войне, но я обещал ему…

— Сдается мне, дом Саади, что ты решил сбежать от меня? — Водомер встал поперек выхода. — Как хочешь, но я пойду за тобой.

— Снорри, я хочу, чтобы ты вернулся домой.

— Куда домой? — грустно спросил Вор из Брезе. — Ты ведь знаешь, что мои подельнички собирались пристрелить меня, а судья обещал сдать в лапы инквизиции? У меня нет дома, дом Саади. На Суматре меня тоже не ждут, мою семью давно разметало по свету. Я пошел за тобой, потому что надеялся найти здесь новый Брезе…

— Я тоже пойду с вами, — уперся Поликрит. — Это моя вина. Из-за меня вы вынуждены погибать в подземелье. Это я не сдержал гнев. Дом Саади, ты не сможешь нести своего друга и одновременно обороняться. Я отвезу вас.

Оба были настроены столь воинственно, что Рахмани прекратил сопротивление. Он уже понял, что никуда от соратников не деться, непременно пойдут следом.

— Если вы собрались штурмовать губернаторскую дачу, вас завалят издалека, из снайперских, — тихо заметил Ромашка. — Вам просто не позволят подойти ближе километра. Тем более — сегодня, после общения с прессой. Там наверняка идет круглосуточное заседание, они в панике решают, что сказать народу. Но если вы… если вам некогда, я могу отвезти вас туда, где каждый день ездит кортеж. Мне довелось там одно время жить, неподалеку…

— Рахмани, где мое оружие? Где кольчуга? — Ивачич шарил по телу.

— Ты забыл, брат? Марта нашла тебя в яме, в плену у центавров Искандера, — напомнил Рахмани. — Но кинжалом я с тобой поделюсь.

— Я отдам ему рубашку, — предложил Аркадий. — Извините, брюки не подойдут, он слишком длинный. Вы можете сказать, куда вы направляетесь?! Ведь мы с таким трудом спрятались здесь. Ваш Ивачич — не человек, а… я не знаю, безумная машина, вот он кто! Стоило прийти в себя, сразу возбуждение, бежит куда-то. Толик, а ты что молчишь?

— Дом Ивачич — не безумная машина, — холодно парировал Рахмани. — Это святой человек, он каждую песчинку жизни посвятил служению родине.

— Рахмани, но губернатор не продаст ему солдат. — Толик Ромашка истерически надраивал очки. — Поймите же, ни губернатор, ни президент, никто. И золото здесь не поможет.

— Неужели ты думаешь, что я этого не понимаю? — усмехнулся Ловец Тьмы. — Вы предали балканцев, потому что вырвали из сердца крест. Но пустота стремится к заполнению, лекарь. Вам стоит подумать о том, что растет в сердце вместо креста.