Конкуренты - Сергей Лукьяненко

Когда я увидел Плюшку со стороны впервый раз — покидая ее на «Сильване» с Ленкой и Ищущими, она показалась мнеудивительно одинокой. Крошечный стальной островок у бесплодной, лишенной планетзвезды…

Сейчас Плюшка напоминала, скорее,космическую крепость, плывущий в пустоте дредноут, вокруг которого собралиськорабли поменьше — числом не меньше двух сотен. И в большинстве своем это былане мелочь, доступная начинающим пилотам. Огромные «Праймы», «Вавилоны», «Барлоги», несметное количество «Фениксов», «Мурен»,«Грифонов» — впечатление было такое, что на зов вождя явилась могучая рать,способная уничтожить любого врага…

В ангар даже соваться былобесполезно. Мы остановили корабли метрах в пятистах от Плюшки и вызвали состанции такси. Для меня это был совершенно новый опыт.

— А как ты думал? — спросила Лена. —Крупным кораблям вообще не рекомендуется входить в ангар. С другой стороныплатформы есть ремонтный док, его иногда тоже используют для приема кораблей.Но сейчас платформа забита под завязку, кто не успел, тот опоздал.

В роли такси выступила хорошознакомая мне «Сильвана». Вначале она пристыковалась к «Мурене» и взяла на бортЛену, потом к моему кораблю. Пилотом был хмурый толстяк средних лет, явно не изтех, кто был рад оказаться в настоящем космосе. Пока он, лавируя между кораблями, вез нас на Плюшку, мы услышали от него и проповышение цен на топливо, и про то, что администрация вконец обнаглела — вводитштрафы за опасное маневрирование вблизи платформы, и про скотов-террористов, идаже про какую-то бабу, которая накануне что-то обещалапилоту, но обещания своего не сдержала.

В общем, у меня сложилось твердоеубеждение, что работа таксистом немедленно приводит любого человека к какому-тоособому, «таксистскому», образу мысли и поведению.

Ангар тоже производил другое впечатление.Во-первых, стало ясно, почему все швартуются у Плюшки, а не внутри — ангарпревратился в ремонтный док для кораблей, пострадавших во время обороныстанции. У каждого корабля возилось как минимум два человека — техник и сам пилот, бывший «на подхвате». Почти все были вреспираторах. Надрывно гудела вентиляция, но в воздухе все равно витала пыль,пахло дымом, озоном, горячим металлом, едкой химией. Повсюду были разбросаныкакие-то агрегаты — снятые или подготовленные длямонтажа, листы металла, балки, трубы, мотки кабеля. Два человека ругались,выясняя, кому достанется какой-то дефицитный механизм. Я с содроганием увидел,что некоторые механизмы — и не механизмы-то вовсе. Это было что-то живое —медленно шевелящееся, колышущееся, вздрагивающее, напоминающеето ли растения, то ли, скорее, морских беспозвоночных гадов, вроде кораллов илигубок.

А ведь и в моем корабле полнотакого!

— Ленка, это что, биоустройствачужих? — спросил я.

— Это? — Она ткнула рукой в бурый,медленно шевелящийся, будто вздыхающий, ком размером с большой шкаф. Сверхубурую массу охватывала металлическая дуга, из которой в глубину шли провода. Изоснования кома торчал кабель, заканчивающийся разъемом. — Да. Радар «Кронос» с использованием биотехнологий. Ничего так штука.Радиус действия только небольшой…

Я оставил при себе свое неизменноезамечание, что вот так вот взять и совместить инопланетную живую органику снепонятной инопланетной электроникой — задача нереальная. Что толку спорить…совмещают ведь как-то.

Мы вышли из ангара, переглянулись… исовершенно не сговариваясь, двинулись в сторону бара.

— Полчаса ничего не изменят, —рассуждала Лена на ходу. — А нам бы стоило кое-что решить между собой…

— Только надо предупредитьадминистрацию, что мы на Плюшке, — заметил я.

— Это легко. — Лена поднесла к лицукомм. — Первый, привет. Это Водила. Мы с Катраном вернулись от Ангелов Деймоса.

— Что так рано? — донесся до меняслабый голос диспетчера.

— Там больше нечего делать. УАнгелов был склад металлов, которые они добывали. Ищущие разграбили склад заполчаса и ушли в неизвестном направлении. Мы с Катраном зайдем в бар, пропустимпо рюмочке. Потом готовы доложиться.

— Хорошо, — ответили Лене после паузы.— Только не задерживайтесь.

В баре нас встретил шум и дымкоромыслом. Дым в прямом смысле слова — почти все столики были заняты и почтивсе посетители курили.

— Мать, мать, мать! — воскликнулаЛена с неожиданным пылом. — Я не верю своим ноздрям! Научились синтезироватьтабак?

— Нет, — печально сообщили нам соспины. — С Земли прислали два ящика сигарет. Администрация велела поровнураздать их пилотам. Каждому досталось по три пачки.

Мы обернулись. Это былбедолага-скрипач. Лицо юноши было какое-то перекошенное, скрипку он бережноприжимал к груди.

— Ты чего, Ленчик? — спросила Лена.— Дым не выносишь?

— Ага, — печально сказал Левинсон. —Да и инструменту вредно…

— Не переживай, — утешила его Лена.— Такими темпами им надолго сигарет не хватит. Уже завтра сядут на голодныйпаек.

Левинсон только вздохнул.

Мы прошли к барной стойке, взяли подве рюмке водке и блюдце оливок — больше никакой закуски не наблюдалось. Ленкарасплатилась со своего комма. С трудом найдя свободный столик, мы уселись, сдвинулирюмки и выпили.

— Жалко парнишку, — сказала Лена,явно имея в виду Левинсона. — Болтала тут с ним, он мне рассказывалназидательную сказку из «Тысячи и одной ночи». Про юношу, который искалприключений, а найдя не обрадовался. Там еще смешная фраза была: «А в бою яустойчив как кол в навозе».

Я усмехнулся:

— Мне, напротив, жаловался, что еговоевать не пускают.

— Ну, на это он и мне жаловался, —сказала Лена. — Одно другому не мешает. Говорил, что надеется на своегодвойника на Земле. Что тот поймет, как их обманули, придет в агентство изакатит скандал. Или вообще — перестреляет там всех. У него неприспособленность к жизни и воинственность сочетаются, как у всехинтеллигентных мальчиков.