Не сотвори себе врага - Алексей Калугин

Внезапно канаты зашевелились, напряглись и, обвившись вокруг туловища Нефедова, потащили его вверх. Нефедов судорожно дернул ногами и впился в ближайший канат зубами. Сверху раздался пронзительный визг, и канаты, швырнув Нефедова на пол, исчезли под потолком.

Нефедов, шаря взглядом по стене, побежал вперед, не разбирая дороги. Он пнул ногой подкатившийся к нему красный мяч с двумя зубастыми пастями, перелез через толстую бетонную трубу, проскочил еще несколько метров, разбрасывая ногами пустые молочные пакеты (из одного пакета, о который Нефедов больно ушиб ногу, со звоном посыпались кругляшки серебряных николаевских рублей), и по колено провалился в топкую студнеобразную грязь. С трудом вытянув ноги из грязи, чуть не потеряв при этом ботинок, Нефедов двинулся в обход трясины к центру склада.

На кочку вскочила лягушка размером с кошку. Она посмотрела вслед Нефедову красными усталыми глазами с золотистыми ресницами, сказала «ква» (причем произнесла это «ква» так, как говорят люди, а не как квакают лягушки) и, сломав камышину, стала ковыряться ею в зубах.

Между фиолетово-розовой лужей, посреди которой возвышался безрукий генерал на коне, и краем болота пролегала узкая, меньше полуметра в ширину, полоска относительно сухой земли. Нефедов торопливо шел по этой тропинке и уже радовался, видя край болота, когда из-под покрывающего лужу плотного слоя водорослей или плесени вылезла огромная драконья голова с тремя рогами между лопоухими, заостренными кверху ушами и хлопнулась на тропинку прямо перед Нефедовым. Длинная шея, на которую была посажена голова, уходила в мутную воду лужи. Нефедов подумал, какова же должна быть глубина лужи, чтобы в ней могло уместиться туловище, которому принадлежала такая голова?

Голова между тем смотрела на Нефедова большими, добрыми глазами. Потом она тяжело вздохнула и выдула через ноздри две струи огня, которые зазмеились по тропинке и угасли в сантиметре от носков нефедовских ботинок.

– Батюшки мои, – грустно произнесла голова.

Не став дожидаться, что последует за этим, Нефедов развернулся и побежал.

Он бежал долго, до тех пор, пока его не скрутила резкая боль в правом подреберье. Он остановился и, держась рукой за бок, какое-то время только судорожно хватал широко раскрытым ртом воздух, стараясь превозмочь жгучие уколы рассыпавшихся в груди патефонных иголок.

Отдышавшись, он осмотрелся и увидел, что стоит среди красных песчаных барханов. Тусклые лампы под потолком превратились в мощные софиты, пышущие жаром, а стены виднелись теперь где-то вдалеке, у самого горизонта, подернутые, как мираж в пустыне, зыбким маревом.

Нефедов почувствовал, что нестерпимо хочет пить. Услышав журчание позади себя, он с надеждой обернулся и увидел все того же однорукого генерала, изрыгающего потоки жидкой грязи.

Нефедов угрюмо побрел по направлению к стене.

На бархан опустился голошеий стервятник и подмигнул Нефедову.

Нефедов швырнул в него горсть песка.

Стервятник бросил на человека презрительный взгляд, многозначительно покрутил краем крыла возле лысой головы и улетел.

Внезапно свет софитов померк и сверху хлынул сплошной поток воды. В одно мгновение одежда на Нефедове насквозь промокла. Барханы стали оплывать и скрываться под водой, которая быстро прибывала и вскоре уже доходила Нефедову до колен. Самым отвратительным было то, что вода была не свежей и прозрачной, а ржавой, затхлой, с железным привкусом, остающимся на губах.

Нефедов по колено в воде брел к стене, до которой теперь было совсем недалеко.

Ливень прекратился, и уровень воды стал быстро спадать. Но идти Нефедову становилось почему-то все труднее. Ему казалось, что ноги путаются в густых водорослях. Когда вода стала ему по щиколотку, он с ужасом увидел, что тащит за собой огромную амебообразную массу, вцепившуюся в обе его ноги выброшенными далеко вперед ложноножками. Сквозь полупрозрачное тело амебы Нефедов мог отчетливо видеть, как внутри у нее перевариваются рыбешки и какие-то мелкие зверьки.

Из центра стекловидной массы, составляющей тело амебы, выдвинулись три тонких, гибких стебелька, на концах которых вздулись прозрачные пузырьки, превратившиеся в голубые глазки, пристально глядящие на Нефедова. Потом нарисовался большой рот с толстыми красными губами. Широкий плоский язык, раздвинув два ряда хищно оскаленных зубов, вылез наружу и влажно облизнул губы.

Нефедову пришла в голову мысль, что эта зверюга, успевшая закусить плавающей и бегающей мелюзгой, при случае, пожалуй, не откажется заглотить и кое-что покрупнее. Он рванулся вперед, судорожно вцепился руками в перекладины вбитой в стену металлической лестницы и начал карабкаться по ним вверх, стараясь одновременно стряхнуть амебу с ног.

Хищная тварь, почувствовав, что добыча может ускользнуть, подтянулась на ложноножках, резко бросила вперед все свое грузное, неуклюжее тело и вцепилась зубами в штанину нефедовских брюк. Материя затрещала, и амеба грохнулась вниз, яростно терзая половину брючины, оставшуюся у нее в пасти.

Нефедов только было облегченно вздохнул, как перекладина, за которую он держался, отвалилась, и он полетел вниз.

Удар о землю смягчило упругое тело амебы. Нефедов вскочил на ноги и бросился бежать.

В стене открылась дверь, и в помещение вошел человек, одетый в костюм стального цвета, с длинными, зачесанными назад светлыми волосами.

– Александр Алексеевич, остановитесь! – воскликнул он, хватая за руку пробегающего мимо него Нефедова.

Нефедов ошалело уставился на человека, который поначалу показался ему лишь частью окружающего кошмара.

– Успокойтесь, Александр Алексеевич, сейчас все будет в порядке.

Человек отошел чуть в сторону и строгим голосом громко крикнул:

– Чик! Чик! А ну-ка иди сюда, безобразник!

Откуда-то сверху в руки ему прыгнул маленький пушистый зверек, похожий на белку.

– А ну-ка немедленно приведи все в порядок! – приказал человек зверьку, и в тот же миг Нефедов оказался в своем подъезде, рядом с почтовыми ящиками.

Человек со зверьком в руках подошел к нему.

– Я покорнейше прошу извинить меня, дорогой Александр Алексеевич, но во всем виноват этот маленький негодник. Это Чик с планеты Тромп. Он совершенно безобидный зверек, и не выжить бы ему среди хищников, если бы не его способность к гипнотическому внушению весьма реалистичных, как вы могли убедиться, образов. Он обороняется от врагов, превращая для них в реальность самые ужасные картины, которые только приходят им в головы. Вы, должно быть, чем-то сильно напугали Чика, и он включил свою самооборону на полную мощность.

– Это еще вопрос, кто кого напугал, – криво усмехнулся Нефедов.

Он все еще не мог прийти в себя после пережитого. Образы кошмара были настолько живыми и яркими, что невозможно было поверить в то, что это всего лишь игра воображения.