Барабаны зомби - Джим Батчер

Нет, правда, странный сон: я ни разу в жизни не принимал горячую ванну.

Я открыл глаза и медленно огляделся по сторонам. Ванна была вмонтирована в пол того, что более всего напоминало естественный грот. Неяркий, красноватый свет исходил от подобия лишайника, который рос на свисавших с потолка сталактитах.

Опять-таки странно: в пещерах вроде этой я тоже никогда не бывал.

— Ау? — крикнул я в пространство, и голос мой пошел гулять эхом по пустой пещере.

Я услышал какое-то движение, и из-за выступа скалы вышла женщина. Немного выше среднего роста, с шелковистыми волосами, золотым водопадом падавшими ей на плечи. Одежду ее составляла белоснежная шелковая туника, подхваченная на талии белым же шнуром. Удачный наряд: он не выставлял напоказ ничего вызывающего, но и не позволял не обратить внимания на красоту тела, которое прикрывал. Глаза ее голубизной напоминали октябрьское небо в солнечный день, кожа... в общем, впечатление она производила оглушительное.

— Привет. Я думаю, самое время нам поговорить, — произнесла она. — У вас выдался утомительный день. Мне показалось, комфортное окружение придется вам по вкусу.

Несколько секунд я молча смотрел на нее. Я лежал в воде голый — уже хорошо. Вода в ванне бурлила, что делало поверхность ее непрозрачной, что тоже было хорошо. Это давало возможность не стесняться реакции на ее присутствие.

— Кто вы?

Золотые брови ее изогнулись в легкой улыбке. Она села на каменный пол рядом с ванной и охватила руками колени.

— А сам ты еще не догадался?

Я еще раз внимательно посмотрел на нее.

— Ласкиэль, — произнес я вполголоса.

Женщина с улыбкой кивнула.

— Разумеется.

— Тебя здесь не может быть, — сказал я. — Я замуровал тебя под полом моей лаборатории. Ты у меня в плену.

— Конечно, — согласилась она. — То, что ты видишь — не настоящая я. Можешь считать меня отражением настоящей Ласкиэли, обитающим у тебя в сознании.

— Чем-чем?

— Эта форма моего сознания поселилась в тебе, когда ты принял решение коснуться монеты, — объяснила Ласкиэль. — Я отпечаток. Копия.

Я поперхнулся.

— Значит, ты живешь у меня в голове. И можешь со мной разговаривать?

— Теперь могу, — кивнула Ласкиэль. — Теперь, когда ты принял решение применить то, что я тебе предлагала.

Я сделал глубокий вдох.

— Адский Огонь. Я использовал Адский Огонь для усиления собственной магии.

— Ты поступил так осознанно, — подтвердила она. — И в результате этого я могу теперь являться тебе в твоем сознании, — она улыбнулась. — Если честно, я давно мечтала с тобой познакомиться. Ты на порядок интереснее большинства тех, кому меня передавали.

— Ты... гм... — пробормотал я. — Ты не слишком похожа на демона.

— Будь добр, не забывай, что я не всегда проживала в Аду. Я туда только переехала, — она окинула себя критическим взглядом. — Или мне добавить крылья? Арфу? Золотой нимб?

— Почему ты спрашиваешь у меня? — удивился я.

— Потому, что я что-то вроде гостя, — ответила она. — Мне ничего не стоит менять внешность по вкусу хозяина.

— Умгум, — сказал я. — Если ты мой гость, убирайся вон.

Она рассмеялась, и в смехе ее не слышалось ни искушения, ни музыки. Обычный смех — сердечный, искренний.

— Боюсь, это невозможно. Взяв монету, ты сам пригласил меня. Ты не можешь просто прогнать меня.

— Отлично, — буркнул я. — Это сон. Я проснусь. До скорого.

Я сделал усилие, какого обычно достаточно, чтобы проснуться.

И ничего не случилось.

— Возможно, это болеутоляющее, — предположила Ласкиэль. — И, в конце концов, ты очень устал. Похоже, мы все-таки проведем некоторое время вместе.

Я злобно посмотрел на нее.

— Чего ты хочешь?

— Сделать тебе предложение, — сказала она.

— Отвечу сразу: нет, — буркнул я. – А теперь давай возвращаться к обычному, по графику сну.

Она обиженно надула губы, потом снова улыбнулась.

— Мне кажется, ты все-таки хочешь выслушать меня, — произнесла она. – В конце концов, это твой сон, не мой. Если бы ты хотел, чтобы я ушла из него, неужели ты считаешь, что не смог бы добиться этого?

— Может, это твоя горячая ванна, — предположил я.

— Я вижу, ты никогда не пробовал такого, — заметила Ласкиэль. Она тронула воду кончиком пальца ноги и улыбнулась, — А я принимаю, и часто. Тебе нравится?

— Ничего, — согласился я, пытаясь сделать вид, будто не считаю это самым приятным, что может быть для усталого, избитого тела. – Ты ведь знаешь все, что я знаю, а?

— Я существую в твоем сознании, — ответила она. – Я вижу то, то видишь ты. Ощущаю то, что ты. Узнаю то, что ты – и еще больше.

— Что это должно означать? – спросил я.

— Что я могу сделать много хорошего, — улыбнулась она. – Я обладаю знаниями и памятью жизни длиной две тысячи лет и бесконечных тысяч других жизней. Я знаю много такого, что может оказаться тебе полезным. Я могу наставлять тебя. Обучить тебя тайнам твоего ремесла, не известным ни одному смертному. Делиться с тобой памятью и образами того, что ты и представить себе не можешь.

— Но конечно же, все это знание, и власть, и полезные советы обойдутся мне всего в три несложных инсталляции девятьсот девяносто пятой версии плюс доставка и наладка?

Падший ангел вопросительно изогнула золотую бровь.

— Или к этому еще прилагается подарочный набор ножей, достаточно крепких, чтобы перерезать гвоздь, но способных резать помидоры вот так.

Она посмотрела на меня без тени улыбки.

— Ты даже вполовину не так забавен, как им себя считаешь.

— Ну, надо же было ответить как-то на твое предложение растлить и поработить меня. Плоские шутки показались мне самыми подходящими – ведь ты, наверняка, шутишь.

Ласкиэль задумчиво надула губы. Это навело меня на всякие мысли – например, о том, какой мягкий у нее рот.

— Ты думаешь, я хочу именно этого? Раба?

— У меня была хорошая возможность посмотреть, как вы, ребята, работаете, — заметил я.

— Ты имеешь в виду последнее воплощение Урсиэля, да?

— Да. Он совершенно сошел с ума. Изломанный безумец. Я не горю желанием становиться таким же.

Ласкиэль закатила глаза.

— Ох, прошу тебя. Урсиэль – безмозглый громила. Ему безразлично, что случится с держателем его монеты, ему важно только чтобы у него была возможность напиться крови – и чем чаще, тем лучше. Я веду себя совсем по-другому.