Морской лорд - Вирджиния Кантра

Тоска, сказала ей Реджина, заскочив домой с кастрюлькой мясного супа с овощами.

Потрясение, сказал Калеб, когда зашел к ней после школы.

Стресс, — пришел к заключению Дилан, сочувственно сжав губы.

Их забота, проявляемая по отношению к Люси из лучших побуждений, разбивалась о лед, сковывающий ее несчастное, истерзанное сердце и нервировала ее.

Люси сбежала в свой сад в поисках уединения и покоя.

Но земля была твердой и бесплодной, такой же застывшей, как ее сердце. Иней лежал на тыквинах и вырванных кукурузных стеблях.

Она отвернулась от неопрятных грядок, в груди пышным цветом распускалось отчаяние.

Кто-то смотрел на нее с края поля. Ее сердце глухо стучало. Это был мужчина, выше Дилана, шире Калеба, наблюдающий за ней с напряженностью, которая заряжала воздух будто гроза.

Внутри Люси что-то зашевелилось, словно лед начал таять, словно что-то растопило ее сердце. Горло перехватило. Кровь стучала в ушах, подобно морю.

Он шагал по полю, под ногами хрустела промерзшая земля, следом за ним бежала худая серая тень. Мэдэдх.

Мэдэдх и Конн.

Лед раскололся на куски, Люси разрыдалась.

Спотыкаясь, она ринулась вперед, встретив его на полпути. Он крепко обнял ее, его дыхание было теплым, а руки — такими сильными. Он был настоящим, горячим, невредимым и живым.

Она льнула к нему, рыдая.

— Я думала, что ты погиб.

Конн поцеловал ее волосы, щеку, губы. Она ощутила вкус своих слез на его губах, соленых, как морская вода.

— Практически, — сказал он. — Морган спас меня. Он вытянул меня на поверхность за цепь, висевшую на моей шее, и они с Гриффом охраняли мое тело, до тех пор, пока я в него не вернулся.

— Я обожаю Гриффа, — сказала она, захлебываясь словами.

— Ты обожаешь меня, — сказал Конн с оттенком высокомерия в тоне.

Люси не возражала. Она любила его высокомерие. Он был лордом моря. Властелином ее сердца.

Она улыбнулась.

— Да. При любых обстоятельствах.

В его серых глазах клубилось волнение.

— Ты прощаешь меня?

Она моргнула.

— За что?

— За то, что я не пошел с тобой, когда ты просила об этом.

— Ты пришел ко мне, когда это было важнее всего, — капля дегтя омрачила ее счастье, крошечный червь сомнения. — А ты сможешь меня простить?

Темные брови Конна поползли вверх.

— За что?

Она должна была сказать это. На это нельзя закрыть глаза.

— Я оставила тебя.

— Да.

Единственное слово камнем упало между ними.

Она с трудом сглотнула.

— Я разрушила Убежище.

— Убежище разрушили демоны.

— Но я могла их остановить.

— Ты сделала правильный выбор. Единственно верный, для каждого из нас. Убежище — прошлое. Ты — мое настоящее и будущее наших людей.

Она так отчаянно хотела поверить ему.

— Но пророчество…

— Исполнено, — его голос был окрылен надеждой и целеустремленностью. — Равновесие сил изменилось. Дети огня потерпели поражение, которое они не забудут и от которого не смогут быстро оправиться. А мой народ, наш народ, вспомнил магию моря.

— Но замок… все, кто был в Убежище…

— Кэйр Субай можно восстановить.

Она с сомнением посмотрела на него.

— Вот так просто.

Он посмотрел на нее, опустив свой длинный, изящный нос.

— Я не говорил, что это ничего не будет нам стоить. Потребуются совместные усилия. И время.

Она кивнула. Она подумала, что могла бы помочь с восстановлением Убежища. В конце концов, она ведь была тэргэйр ингхин. Но ее решительность поколебало беспокойство.

— Сколько времени?

Конн поднял брови.

— Ты так нетерпелива?

— Нет. Да. Конн… — она искала взглядом его лицо. — Где ты будешь жить? Ты же не можешь навеки остаться в человеческом обличье. Вне Убежища ты начнешь стареть. Ты можешь умереть. И все дети моря состарятся и умрут.

Он пожал плечами.

— Возможно, некоторые захотят пожить под волной. Пока Убежище не будет восстановлено.

— Но…

— Люси. Каждый из нас должен использовать свой дар, в то время, которое нам отмерено и в том месте, где мы находимся. Ты научила меня этому. Больше людей нам не требуется. И меньше тоже.

Она коснулась его лица.

— Я не хочу тебя потерять.

Он повернул голову и поцеловал ее ладонь.

— Ты сказала мне, что веришь, что я вернусь к тебе. И я вернулся.

Ее сердце переполняло счастье.

— А другие? — спросила она с тревогой. — Грифф? Йестин?

— Грифф в порядке, — Конн косо на нее глянул. — Шлет тебе свою любовь.

Конн все еще не сказал, что любит ее. Но эту маленькую тревогу заслонила большая.

— А Йестин? — настаивала Люси.

Конн не решался заговорить.

— Я отослал их, — сказал Конн грубым от горя голосом. — Йестина, Рота и Керу. Я отправил их на лодке, вместе с Мэдэдхом, до того, как на нас обрушилась волна. Мы нашли обломки судна, дрейфующие в море.

Сердце Люси сжалось. Она мельком взглянула на собаку, лежащую у них в ногах с высунутым языком.

— Но Мэдэдх выжил.

Губы Конна изогнулись.

— Да.

— Значит, есть шанс, что Йестин и другие тоже выжили.

Конн серьезно посмотрел ей в глаза.

— А это, — сказал он. — Мое второе заветное желание.

Она посмотрела ему в глаза. У нее перехватило дыхание.

— Что… — во рту у Люси пересохло. — А какое желание первое? — прошептала она.

Конн снова взял ее за руки, за холодные, окоченевшие ладони, и накрыл их своими. Он поднял их сомкнутые вместе ладони к своим губам и поцеловал ее пальцы.

— Что ты вернешься со мной в Убежище, чтобы восстановить его, — сказал он. — Чтобы возвести замок и вырастить розы. Чтобы разделить со мной мой путь и мое правление. Родить нам детей. Быть моей возлюбленной.

Он встал на колени на снегу. Руки Люси дрожали в его руках.

— Я не знал, что могу любить, — сказал Конн низким голосом. Он посмотрел вверх, его глаза были цвета моря на рассвете, они отражали ее радость, как танцующие волны отражают солнечные лучи. — Но я люблю тебя. Будь же со мной сейчас и на веки вечные. Наполни мою жизнь волшебством, а сердце — любовью.